Перед Михаилом возникает другая ткань реальности — серая, испещрённая линиями сбоев.
Третья мировая война. Она не началась как война — её не объявили. Она просто случилась в 2028 году став кульминацией противостояния начавшегося в 2006 году когда Россия вышла из международного договора о "Распределении продукции". Медленно. Незаметно. Сначала вместо пушек обрушились биржи. Вместо армий — миллионы строк кода. Михаил видит планету, охваченную хаосом: ИИ-атаки парализуют электросети, беспилотники атакуют города, следуют теракты, вспыхивают локальные конфликты, разгораются торговые войны. Пандемии запускаются утечками из лабораторий — опасные штаммы избирательно поражают по РНК-маркеру. Мегаполисы тонут во тьме.
Люди гибнут не только от оружия, хотя прокси-бои уносят миллионы жизней. Гораздо больше умирают молча — от системных сбоев, отсутствия воды, разрыва логистики, паники, недоступной медицины. Суициды классифицируются как несчастные случаи. Онкология, спровоцированная стрессом и мутагенами, не учитывается. Статистика гибели засекречена. Наступает эра безмолвной смерти.
Постепенно всё перерастает в глобальный конфликт между Капиталистическим Западом, охваченным идеями технофашизма, и Традиционным Востоком, утвердившимся в неокомунистической повестке. Это становится зеркалом середины XX века, только теперь государственные интересы пересекаются с интересами транснациональных корпораций, внедряющихся в правительства через демократические механизмы. Кто контролирует СМИ, видеохостинги, кинематограф и социальные сети — тот контролирует массовое сознание. А значит — и власть.
Экономические оси рушатся. Запад и Восток — как два изнурённых титана — сражаются на виртуальных аренах и реальных полях боя. Финансовые войны переходят в энергетические, энергетические — в ресурсные, ресурсные — в идеологические, а затем — в физические. Финансисты наживаются на крахах. Промышленники разжигают конфликты руками ЧВК и религиозных сект. Всё — прокси. Всё — по шаблону. Только гибель настоящая. За ширмой государств всё чаще угадываются силуэты древних аристократических домов, ведущих свою скрытую войну против плебеев уже тысячу лет.
Война завершается формальным разделением мира на макрорегионы: блок НАТО и AUKUS, монархии Ближнего Востока, Хартленд во главе с Россией и её союзниками. На карте — мир, но на деле — замороженное напряжение. Каждая сторона готовится к последнему рывку, чтобы навязать человечеству свою версию глобального порядка.
И вот — вспышка. Реальный огонь. Война принимает облик, который уже не скрыть.
Четвёртая мировая война. Она начинается в 2050 году — спустя двадцать лет после завершения предыдущей. Формальный повод — столкновение Китая и Индии, претендующих на роль новой сверхдержавы. Один борется за контроль над техноинфраструктурой, другой — за ресурсы и геополитическое лидерство в Южной и Центральной Азии. Горячая фаза разгорается на гималайском фронте, но быстро выходит за региональные рамки.
США и Россия в прямом бою не участвуют. Америка выстраивает непреодолимый океанский барьер, превращая флот и спутниковую сеть в инструмент тотальной изоляции. Россия укрепляется в центре Хартленда — континентальном бастионе, опирающемся на альянсы, возникшие в пламени Третьей мировой. Они не сражаются напрямую — они становятся идеологическими полюсами.
Европа расколота на три части. Восток давно интегрирован в орбиту Хартленда. Запад — формально в НАТО, но фактически дезорганизован. Центр — зона глубокой нестабильности, где скрыто и системно разворачивается гражданская война нового типа.
Демографический перелом уже произошёл. Большинство населения Западной и Центральной Европы — мусульмане. Ислам стал не просто культурой, но политической основой сопротивления. Миграционные волны, климатические катастрофы и религиозный ренессанс середины XXI века изменили лицо континента. Всё больше жителей Европы тяготеют к монархиям Ближнего Востока — в них видят не диктатуру, а опору: семью, закон, традицию, веру.
Начинается война технофашизма против гражданского общества. Её не объявляют. Но она охватывает всё: улицы, школы, суды, транспорт, алгоритмы. Боевые дроны, антропоморфные платформы и подконтрольные корпорациям и государствам ЧВК подавляют мятежи и воюют друг с другом повсе планете словно пираты в море, стихийные выступления, цифровое неповиновение. Цель — не уничтожение, а обезличивание, вымывание воли. Удар приходится по бедным районам, где ислам стал формой политического сопротивления, где мечеть — это уже не только храм, но и центр самоорганизации.
На улицах появляются флаги с восточной символикой. Государства теряют контроль над значительной частью своих столиц. Появляются анклавы, живущие по законам шариата. Старые суды рушатся, социальные институты распадаются. Европа становится ареной, где сталкиваются не только идеологии, но и фундаментально разные представления о человеке, власти и истине.