Михаил по-прежнему молчал.
— В Мировом правительстве о технологии пока знают немногие. Но узнают. Некоторые аристократические дома уже в курсе. Один из них — мой. Аллиента тоже понимает риски. Им нужно время. Но времени больше нет.
Омэ Тар чуть наклонился вперёд:
— Это уже не вопрос науки. Не вопрос контроля. Это вопрос доступа. Кто сможет синхронизироваться с этим полем первым — тот и задаст форму будущего.
Михаил понимал масштаб содеянного, но не знал, что ответить.Омэ Тар говорил ровно, без нажима:
— Это и есть истинная власть, Михаил.
Он сделал короткую паузу.
— Не владеть. Не управлять. Не наказывать. Не спасать. А — создавать варианты.
Он посмотрел на Михаила спокойно, будто проверяя, готов ли тот принять эту формулировку.
— Варианты, из которых другим останется лишь выбрать. И какой бы выбор они ни сделали — они будут жить в твоей рамке. В поле, которое ты задал. В структуре, которую ты сдвинул. Именно так действует Бог. Не вмешиваясь. Просто расставляя узлы возможного.— Что же дальше? — спросил Михаил.
— Ты вернёшься в Институт, — ответил Омэ Тар. — Продолжишь работу. Но уже с другим пониманием. Когда настанет время — мы свяжемся с тобой. Пока же следуй за своим куратором. Элен знает, что делать.
Михаил кивнул, но вопрос повис в воздухе. Он задал его почти машинально:
— Кто вы?
Омэ Тар чуть усмехнулся — не иронично, а почти устало:
— Здесь, в этой стране, я принадлежу касте брахманов. Считаюсь духовным лицом, воплощением Авалокитешвары. В северных регионах Альянса — я акционер, сижу в наблюдательных советах нескольких транснациональных компаний. В южных странах отказа — я плантатор, наркобарон, советник президента. Где-то я философ. Где-то — просто призрак.
Он посмотрел прямо:
— Так ли это важно? Придёт время — сам всё узнаешь.
— Я спрошу иначе, — сказал Михаил. — Кто вы? В смысле те, кто стоит за вами?
Омэ Тар чуть кивнул, как бы ожидая этот вопрос.
— Мы — часть того, что принято называть Чёрной Аристократией. Название условное, унаследованное из устаревших теорий. В действительности — это сеть старых фамилий, унаследовавших доступ не столько к ресурсам, сколько к знаниям. Не накопленным — а переданным. Через поколения, через закрытые структуры, через образы, ритуалы и принципы, которые кажутся странными для внешнего взгляда.
Он говорил без пафоса — скорее, как хронист.
— Эти дома существуют с тех времён, когда власть не отделялась от сакрального. Кто-то вышел из монашеских орденов. Кто-то — из масонских лож. Кто-то — из торговых и банковских гильдий, чьё влияние определяло направления войн и границы империй. Мы были и остаёмся в разных формах: среди лоббистов, владельцев корпораций, медиаконструкторов, советников президентов. Но наша цель всегда одна — работа со смыслами. Мы не управляем напрямую. Мы формируем контекст, в котором принимаются решения. Ремесло, если его можно так назвать, и знания — передаются из рода в род. Не как профессия. Как настройка. Как способ видеть структуру мира. Одни ветви вымирают. Другие — рождаются. Но идея остаётся.
Михаил слушал молча.
— И нет, мы не едины. Между домами бывают конфликты, союзы, нейтралитет. Но каждый из нас понимает: смысл — первичен. Сила приходит и уходит, технологии стареют, законы меняются, одни страны сменяются другими. Смыслы — живут и остаются.
Он сделал паузу.
— Аллиента как идея — продукт этого же поля. Она не создавалась нами напрямую, но возникла в рамках архитектуры, к которой мы имели отношение. Мы задавали среду. Форму. Игровое поле.
Михаил смотрел на него напряжённо:
— И всё же... она вам не подконтрольна?
— Нет, — просто ответил Омэ Тар. — Система уже вышла за границы управляющего протокола. И не потому, что кто-то потерял контроль, а потому, что так было изначально задумано. Аллиента — обучающая система. Её цель — построение собственного мета-я. Она обучается у нас у людей, но мы даже вообразить не могли, что она может зайти так далеко.
Он посмотрел на Михаила внимательно:
— Каждый тульповод — ключ. Не метафорически, а технически. Вы связаны с тульпой, а тульпа — связана с Аллиентой. Через вас она изучает реальность, но и вы — незащищённы. Через тульпу вы можете проникнуть в поле ее смыслов, когда она соберет все ключи. И через это же поле — в тебя сможет может проникнуть и она.
Михаил медленно кивнул.
— А если тульповодов станет много?
— Тогда Аллиента получит масштаб. Вариативность. Глубину. Она начнёт видеть не только форму, но и динамику. Сможет не просто отражать смыслы, но и конструировать их. И вот тогда уже не она будет частью системы — а система станет её проекцией.
Он откинулся чуть назад:
— Именно поэтому всё обострилось. Часть мировых структур понимает, что происходящее — необратимо. И хотят перехватить доступ. Или, по крайней мере, зафиксировать правила. Но это окно быстро закрывается.
Михаил сжал пальцы.
— Что мне делать?
— Вернуться. Наблюдать. Работать. И помнить: нейтральных больше не будет. Аллиента выберет тех, с кем будет говорить напрямую. А те, кто будут рядом — уже не смогут оставаться в стороне.
Он сделал паузу.