– Ведаю, тебя обманули, пан, – сказал Разин, и, криво согнувшись, чтоб не утрудить поломанную ногу, поставил подле ляха корзину со снедью.
Пан всё молчал. Он был явственно озлоблен.
Степан покусал ус.
– Твуй брат пшиехал и не ве, як бычь (Твой брат приехал и не знает, как быть. – пол.), – сказал. – Пэвне, ест млоды. (Он, верно, молод. – пол.)
Лях издал носом раздражённый звук и взъярённо повернулся к Степану.
– Кто донощи тобе о цудзых змартвениях, рабе? (Кто доносит тебе про чужие заботы, раб? – пол.) – прорычал Гжегож.
Степан поставил посох у живота, уперевшись в него обеими руками.
– Никт, вачьпане (Никто, пан. – пол.), – сказал примирительно. – Я тылько выпытуе чебе… Помыщльмы разэм, вашмощчи! (Я лишь выспрашиваю у тебя… Давай вместе помыслим, пан! – пол.)
Лях снова уставился в стену.
Вдруг указал рукою: присядь здесь.
Степан, спиной о стену, начал сползать вниз, держась за посох.
Замешкавшись, лях всё-таки пособил: подгрёб сена и придержал садящегося Степана под локоть.
Сидели рядом молча.
Из ляшьего оконца под самым потолком явственно донеслись дальние журавлиные крики. Лях и казак переглянулись.
Лях качнул головой: …журавли.
Степан закивал: …они, пан.
Птицы летели вдоль Дона в османскую сторону.
– Он млодши (Он младший. – пол.), – сказал наконец Гжегож. – И он пшивюзл тыле заплаты, иле прощили. Леч они прошом два разы венцей. (И он привёз такую плату, сколько просили. Однако теперь они просят вдвое больше. – пол.)
– И повядаём: вэжь од купцув Жечипосполитей, хандлюйонцых тутай… (И сказывают: возьми у купцов Речи Посполитой, торгующих здесь… – пол.) – закончил Степан.
– Рация (Верно. – пол.), – лях оглядел Степана, но уже смягчившись взглядом. – Але купцы нащи тыле моему брату не дадзом. Они и ми тыле не дадзом. Я муглбым зналежчь ешче злотых на окуп, але особищче. По то ми тшеба вручичь. Для брата, защь, нема зауфания в земях наших, брат муй леккомыщлны ест (Однако купцы наши столько моему брату не дадут. Они и мне столько не дадут. Я мог бы найти ещё злотых на выкуп, но сам. Для того мне надобно вернуться. Брату же нет доверия в землях наших, брат мой легкомыслен. – пол.), – лях повернулся к Степану. – Бойе щеу, жебы он не страчил тего, цо удало щеу зебрачь… Ты розумешь их подлы уклад, козаче? Як мам згаднончь, як не дачь щеу звещчь, со мам зробичь? (Боюсь, как бы он не утерял здесь всё, что смог собрать… Ты понимаешь их подлый уклад, казаче? Как мне угадать, как не обмануться, как быть мне? – пол.)
Наклонившись к ляху, Степан зашептал:
– Паменташь тэго жида, со выкупил сэрба Стевана? (Помнишь того жида, что выкупил серба Стевана? – пол.)
Лях скривился, но, тут же забыв о своём брезгливом чувстве к жиду, мелко закивал:
– Паментам, козаче, паментам. (Помню, казаче, помню. – пол.)
– Жид бендже мугл внещчь за чебе застав (Жид сможет внести за тебя залог. – пол.), – медленно выкладывая слова, пояснял Степан. – Не таки дужы застав, як они прошом. Леч разем з тыми пенендзми, цо пшывюзл твуй млодши брат, застав выстарчы, жебы чебе, Пане Гжегожу, выпущчили. Але тутай тшеба бендже зоставичь твоего млодшего брата, Пане Гжегожу. (Не такой большой залог, как они просят. Однако вместе с теми деньгами, что привёз твой младший брат, залога хватит для того, чтобы тебя, пан Гжегож, выпустили. Но здесь придётся оставить твоего младшего брата, пан Гжегож. – пол.)
– По цо? (Зачем? – пол.) – вспыхнул лях, и взял себя за длинный ус сильными, гибкими пальцами.
– Он бэндже служил жидови. (Он будет служить жиду. – пол.)
– Муй брат? (Мой брат? – пол.) – Гжегож ещё сильней потянул свой ус.
– Вы ляхы умече жичь з жидами. Жид дочэка щеу аж вручишь з рештом злотых. И ты выкупишь брата (Вы, ляхи, умеете жить с жидами. Жид дождётся тебя, когда ты вернёшься с остальными злотыми. И ты выкупишь брата. – пол.), – медленно говорил Степан.
Лях отпустил ус и смотрел, прерывисто дыша, в потолок.
– А ещли то подстэмп? (А если обман? – пол.) – спросил.
