– Кто юродивую обидит, тому я лицо разобью и ноги вырву, – потрясая пудовым кулачищем, обещал соседям Юрка Демидов, известный на районе задира и хулиган. – Вы думаете, она просто дорожки метет? Нет! Она из моей поганой души грязь выметает! И из ваших душ тоже. Не покладая рук трудится пчелка небесная. Всю себя отдает, чтобы мы сделались лучше и человечнее.
С Юркой никто не спорил. И не потому что боялись получить от него тумака, а потому что он был прав. С появлением Маришки все мы будто бы стали добрее. Из квартир то и дело доносился смех, а ссоры и драки прекратились даже в самых скандальных и неблагополучных семьях. Еще бы! Когда вокруг тебя чистота и красота, самому хочется стать чище и красивее. Осенняя слякоть больше не раздражает, проблемы кажутся мелкими неурядицами, а наступившая зима с ее студеным ветром и трескучим морозом – сущей безделицей.
Право, как можно расстраиваться из-за этой ерунды, если и во дворе, и в подъезде, и в душе царит полный порядок?
За свою работу Маришка ничего не просила. Деньги, которые ей время от времени совали соседи, либо возвращала обратно, либо относила бабе Вале. Сладости, коими ее также любили угощать, раздавала местной детворе, предпочитая всем лакомствам воду и ржаной хлеб.
– Блаженная она и есть, – говорила Валентина Кузьминична. – Ничего-то ей не надо. Откуда только силы берет? Из воздуха, что ли?..
Несмотря на аскетичную диету, Маришка была бодра и активна, и день ото дня становилась все румянее и веселее. Иногда мне казалось, будто воду и хлеб юродивая потребляет для отвода глаз. Основной же ее пищей являлось что-то другое, недоступное человеческому пониманию.
Впрочем, ни для меня, ни для других жильцов это не имело значения. Мир и гармония, которые Маришка принесла нашему дому, давали ей право на любые причуды.
Снег продолжал сыпать стеной. Я помахала Маришке рукой, но она, увлеченная уборкой, этого не заметила.
Внезапно на дорожке, освещенной тусклым уличным фонарем, появилась еще одна фигура. Это был высокий мужчина в длинном сером пальто. Раньше я его здесь не видела.
Заметив Маришку, незнакомец остановился.
– Ришша? – позвал он. – Это ты?
Блаженная бросила метлу и кинулась к нему. Мужчина поймал ее в объятия и крепко прижал к себе.
– Ах ты неугомонное создание! – ласково сказал он. – Святые звезды!.. Мы ведь тебя обыскались. Две реальности обшарили вдоль и поперек! Зачем, скажи на милость, ты убежала? И что делала тут столько времени?
Маришка оторвалась от его груди и обвела рукой двор.
– Здорово, – оценил незнакомец. – Ты молодец, Ришша. Дай-ка я на тебя посмотрю. О!.. А ведь ты поправилась, моя маленькая ками. Аборигены неплохо тебя кормили. Сколько вкусного негатива ты у них забрала! И раздражение, и злость, и обиды, и зависть… Но как же ты с ними общалась? Местные жители не способны понять твой язык. Да что там, они не способны даже тебя услышать!
Маришка ответила ему длинной тирадой, целиком состоявшей из шипящих и свистящих звуков. Во время ее «монолога» мужчина то улыбался, то качал головой. В отличие от меня, он прекрасно понимал, что она «говорила».
– Я рад, что твое приключение оказалось удачным, – сказал мужчина, когда «рассказ» подошел к концу. – А ведь оно могло закончиться очень печально! Знаешь, мы все о тебе волновались. Особенно твои сестры. Они страшно переживали, а некоторые даже плакали. Представляешь, какой переполох случился из-за этого в звездных чертогах?
Маришка вздохнула. Мужчина погладил ее по плечу.
– Ришша, ты должна мне кое-что пообещать – прямо сейчас, не сходя с этого места. Если ты снова обнаружишь открытые грани, то не станешь совать в них свой любопытный носик, а немедленно сообщишь об этом стражам.
Блаженная заулыбалась и издала какой-то свистящий звук.
– Вот и хорошо. А теперь идем, пора возвращаться домой.
Маришка подняла метлу и прислонила ее к фонарному столбу. Потом обвела взглядом двор и заметила меня. Снова улыбнувшись, она махнула рукой. Я помахала ей в ответ.
Мужчина бросил на меня быстрый взор, взял блаженную под локоток, и они скрылись в холодной снежной мгле.
Домик оказался отличным. Бревенчатый, с широким крыльцом, открытой верандой и уютной покатой крышей, припорошенной пушистым снегом, он казался пряничной избушкой из старой волшебной сказки. Внутри дома имелись три комнаты: гостиная с длинным столом, небольшим камином и нарядной новогодней елкой, просторная спальня с тремя кроватями и маленькая кухня с холодильником и электрической плитой.
Ко всему этому также прилагалась баня во дворе, мангал, запас дров и «Зимний набор», состоявший из тюбинга, ледянки, трех пар лыж и трех пар коньков разного размера. Как объяснил мой супруг, набор был комплементом от администрации базы отдыха, на территории которой располагался и дом, и баня, и еще десяток подобных избушек и бань.