Не успел он еще сказать, что намерен пойти к Сёйлемез-султан, как шах, увидев юношу, полюбил его всей душой.
— Ах, сын мой, жаль мне твою молодость: из-за моей дочери по сю пору сколько йигитов, подобных тебе, отдали души! Ничего не добьешься. А у меня уговор такой: кто заставит дочь мою говорить, тому я отдам ее в жены; тому, кто не сумеет этого сделать, — снесу голову! Уходи, откажись от нее, а то и тебе несдобровать.
Напрасно падишах так говорит, молодец бросается ему в ноги.
— Я прошел целый год пути для того, чтобы добыть ее; или я умру, или заставлю ее говорить и тогда с твоего разрешения возьму в жены.
— Сын мой! Вина не моя — иди, ищи у аллаха свой жребий, — соглашается тогда шах и приказывает своим людям провести молодца к девушке.
Когда настал вечер и все кругом покрыла ночь, молодец идет во дворец. Он входит в комнату девушки, вытаскивает из-за пазухи клетку с соловьем и ставит под скамью.
Затем он справляется о здоровье султанши, говорит ей еще много слов о долинах, о вершинах, но девушка — ни ответа ни привета.
— Эх, султанша! Время-то подошло уже к пяти-шести часам, а вы еще ни слова не сказали! Меня уже тоска одолела; поговорю-ка я с этой скамейкой — она хоть и без души, да, может быть, меня пожалеет.
Сказав так, он обращается к скамье:
— Как поживаешь, здорова ли ты, скамеюшка?
А соловей отвечает:
— Что мне сделается, шахзаде? Хорошо! Прекрасно! Вот только грустно то, что со мной никто не разговаривает. Ну, а сейчас, когда аллах вас мне послал, весь свет стал мне мил! Вы меня обрадовали, и я вас в эту ночь повеселю: если будете слушать, я расскажу вам одну историю.
— Прекрасно, говори, я послушаю.
И соловей начинает:
— Когда-то у подобного вашему отцу шаха была дочь. В нее влюбились три человека, и каждый хотел взять ее себе в жены. Отец девушки сказал женихам:
— Ступайте все трое в мир и возвращайтесь, изучив каждый какое-нибудь ремесло: чье ремесло окажется лучше, тому я и отдам свою дочь.
Как только он это сказал, все трое сразу вышли из города.
Подошли они к одному источнику, и порешили так: «Идти всем троим вместе не годится: лучше разойтись в разные стороны. Наши перстни мы положим под камень у этого источника. Кто придет раньше, возьмет свой перстень, — тогда остальные будут знать, кого нет».
Все согласились на это, сняли свои перстни, положили под камень, и каждый пошел своей дорогой.
Один из них научился искусству познавать тайное, второй — оживлять мертвых, а третий — проходить шестимесячный путь в один час.
Затем каждый из них воротился обратно к источнику, и все там встретились.
Знающий тайное говорит:
— Дочь падишаха очень больна; через час-другой умрет.
А второй говорит:
— Я приготовлю такое лекарство, что если даже она умрет, все равно оживет. Только кто же ей его доставит?
Тогда третий говорит:
— Я доставлю.
Едва он это сказал, ему дают лекарство, и за один час он прибывает во дворец падишаха. Девушка находится уже при последнем издыхании. Как только заставили ее выпить лекарство, болезнь сразу прошла.
А затем прибыли и двое других, и шах начинает спрашивать каждого о его искусстве.
(Тут соловей подает шахзаде знак: «Не упоминай парня, который проходит шестимесячный путь в один час».)
— Шахзаде, если бы ты был там, кому из трех молодцев отдал бы девушку? — спрашивает соловей.
А молодец отвечает:
— Что до меня, я отдал бы ее тому, кто сделал лекарство.
Так начинают они спор и нарочно его затягивают: «Нет, тому!» — «Нет, этому!»
А Сёйлемез-султан думает: «Видали таких — позабыли того, кто проходит шестимесячный путь в один час!»
Она сердится, срывает с лица свои покрывала и говорит:
— Эх вы, разини! Девушку надо было отдать тому, кто принес лекарство: если бы не он, разве она осталась бы в живых?
Лишь только она это сказала, падишаху тотчас докладывают, что его дочь заговорила.
Однако девушка поняла, что ее вынудили говорить хитростью, и потребовала, чтобы шахзаде еще два раза заставил ее нарушить свое обещание.
Тогда шах и говорит молодцу:
— Сын мой, если ты еще два раза сумеешь сделать так, чтобы она заговорила, — девушка твоя!
Молодец пошел в свою комнату и там опять погрузился в раздумье, а соловей снова заговорил:
— Шахзаде, султанша в злобе на то, что ее заставили говорить, разломает скамейку на куски, так ты сегодня поставь меня на полку.
Вечером шахзаде кладет клетку с соловьем за пазуху и идет во дворец. Войдя в горницу девушки, он ставит соловья на полку. И вот молодец начинает разговор с девушкой, но так как не может ни слова от нее добиться, поворачивается к полке и говорит:
— Эй, полка, султанша со мной не разговаривает, — поговорю-ка я хоть с тобой. Как поживаешь? Хорошо ли себя чувствуешь? Как здоровье?
А та ему в ответ:
— А что тебе до меня, шахзаде; ведь, если бы султан-ханым с тобой стала говорить, ты меня и не заметил бы. А так со мной желаешь побеседовать? Ну ладно! А ты как поживаешь? Ты-то хорошо себя чувствуешь?
Так они начинают беседу.
— Шахзаде, я хочу рассказать тебе кое-что, будешь меня слушать?
Только полка это сказала, он и отвечает:
— Ну-ка расскажи, конечно, буду.
И соловей начал:
