— Ты была отличной приманкой, рыжая. У него не было ш-ш-шансов не клюнуть.
Она низко, победно замурчала, подбросила тело альфы и поймала на клыки. Милана вжалась в плечо Венедикта, чтобы избавить себя от зрелища кошачьей трапезы, а Полина видела всё. Как Эрфольга лишили головы и кишок, как быстро двигаются челюсти мстительницы, кромсая кости, и в итоге от честолюбивого и амбициозного альфы невгородской стаи остался лишь хвостик. Аста демонстративно промокнула усы лапкой. Подобрала трофей.
— Оставлю Тессе поиграться. Как глава стаи, вы не возражаете, Венедикт?
— Ам, эм, нет, — взял себя в лапки Альбрандт. — Без проблем. Приятного аппетита фройляйн Бастова.
— Какие будут ваш-ш-ши распоряжения? — Кошка почтительно склонилась.
— Помоги своим. Пожалуйста. — Выдержке Венедикта Карловича можно было петь оды.
— Принято. — Аста взмахнула пушистым хвостом и слилась с теменью системы.
К берегу подрулила белая лодка. Две фигуры спрыгнули в воду и ринулись обнимать родных.
— Полина!
— Папочка!
Венедикт поймал прыгнувшего на него Борьку. Расцеловал и строго велел:
— Нужно помочь твоему брату. — И, омрачившись, добавил: — Если ты всё ещё второпомётный альфа, Борис.
? — «Это что? За каким котом ты их притащил в систему?!» (нем.)
? — «Феликс здесь ни при чём! Это я их вывела! Я! Я буду сражаться со стаей, Венедикт Карлович!» (нем.)
? — «Блядь, контра, подкрепление! Все силы сюда!» (нем.)
? — «Олухи, группируйтесь! Держать строй!» (нем.)
Папа наклонился и бережно подобрал гобой Полины.
— Дочь, — сказал с укором, слепо щуря зелёные глаза. — Нельзя так обращаться с инструментом. Что бы ни происходило с тобой, он должен быть в порядке. Это непреложное правило.
— Прости, — повинилась Полина и отряхнула гобой от песка. И вправду, гобой спас город, а она втоптала эту святыню в грязь. Прижала верный инструмент к груди и прошептала тревожно Венедикту: — Мне нужно к Юре.
— Там всё ещё может быть опасно, я бросил в Паука остатки сил, но… Да, я вижу, тебя не удержать. Что ж, — он подкрутил усы, с которых посыпалась кровавая крошка, — herzlich willkommen? обратно в мясорубку!
— Дочь? — встрепенулся папа, и Полина решила, что ему не стоит второй раз переживать ужасы пребывания в системе.
— Побудьте с ним! — велела она двум грифонам. Ещё двое где-то дрались.
— Постой! Что мне делать?
— Стерегите яхту!
Бегом, вновь по сплетениям труб системы, мимо груд мёртвых и приводящих друг друга в порядок раненых, мимо рокочущих гнилыми водами каналов, мимо измаранной алым реки, томящейся под землёй…
— Гера? Герхард! На связи! Доложи, что у вас! — Венедикт застыл посреди коллектора, умылся собственной кровью и диким взглядом посмотрел на Полину, пока Шарнхорст давал сводку.
— Ну что? Что? — Она тронула предплечье свёкра. Тот испустил вздох одновременно горести и облегчения.
— Они с котами отстояли главный коллектор. Силы альянса полностью разгромлены.
— А Юра? Что с ними?
— Юра жив. Герхард снова вытащил его из боя.
— Жив? Вытащил? Он… Он что… — Полина растеряла все слова от волнения.
— Потерял много крови. — Отец Альбрандт вновь устремился дальше по системе, ведя за собой родных. — Гера и Эрик тоже ранены, насколько я его понял. И крепитесь. По сводкам Феликс погиб.
— Нет! Ав! Не может быть! Нет! — воскликнула Милана. Полина подавилась вдохом.
— Нет…
— Разбился, упав с Теремного моста в реку на мотоцикле. Это всё, что я знаю. Подробности у Лапок.
Горе набросилось на рассудок, подобно чумной крысе, дурная весть ослепила, лишила самообладания.
Юра тяжело ранен. Феликс погиб.
Полина бежала за Венедиктом и Миланой, глотая слёзы, комкая сожаление.
Кот на Кавасаки выглядел неуязвимым супергероем, со славой выходившим из любой паршивой ситуации. Как так вышло? Что случилось? В смерть Феликса не верилось. Но это передали Лапки.
«У него ведь малыш», — вспыхнула мысль, добавившая горести.
…Они нашли Геру привалившимся к обшарпанной стене Паука. Эрик был рядом и устало перевязывал распластанное, бурое от ран тело на коленях друга. Полина с трудом узнала мужа и других гамм.
Боже… Они были сплошь искусаны.
Гера мутно глянул на прибывших одним правым глазом. Из-под века левого текла кровь. На его руке, которой он придерживал Юрину обмотанную бинтами голову, недосчитывалось двух пальцев. На той, что опиралась о стену — ещё одного. Эрик лишился в битве хвоста и то и дело сплевывал юшку из разодранного рта. Полина рухнула перед ними на колени. Юра лежал без сознания и дышал еле-еле, а повязка на его горле успела высочиться алым.
— Его изрядно потрепали, — с трудом прошлепал изрезанными губами Эрик. — Ты бы видела, как мы дрались. Не как крысы, как львы.
Их униформы темнели многочисленными разрывами. Им самим требовалась помощь, но они оказывали её другу, бинтуя его живот. На иссечённой вражьими резцами груди Юры тускло мерцало обручальное кольцо. Видя голое мясо на культях пальцев Герхарда, Полина сразу поняла, почему муж предпочёл не носить символ их союза на руке.
