— А больше ты ничего не умеешь?
— Умею, но на улице. Жарить мясо, варить суп в казане или плов. Хотя, должен признаться, на кухне удобнее готовить.
— Ну еще бы! — усмехнулась я.
Я снова посмотрела на него и не смогла определить, что вижу в нем. Казалось, что там такое смешение эмоций: грусть, тоска, напряженность, раздражение, усталость.
— Ты не хочешь возвращаться в Карос?
— Все сложно.
— Расскажи?
— Дал сегодня показания, нам дали билеты на поезд, отправляется в девять утра из Эрингтона. До него нас довезут.
Эрингтон соседний городок от Лерона, как раз на границе государств, до него тридцать минут из столицы, а из него… шесть часов до Кароса на поезде.
— Ты была в Эрингтоне? Это красивый маленький городок, там все как будто игрушечное… О! — он засмеялся. — Как раз для тебя, игрушечный ассасин.
— Очень смешно! — заворчала я. — Да, я была там. С родителями, с дедушкой. Я любила там гулять в детстве.
— Тогда кому-то пора баиньки! Вставать очень рано, нас подвезут на частной машине! — Это было сказано с диким блеском в глазах.
— Вау! Вот что у тебя вызывает восторг? Машины? Ах, да! Еще телевизоры. Ты, когда получил свой первый телефон, наверное, вообще описался от восторга.
— Нет, — сказал он смущенно. — Но технику я правда люблю. В детстве предпочитал их мягким игрушкам.
— Я в детстве любила лечить животных. И мягкие игрушки у меня были чаще всего в виде кошек.
— Что? — рассмеялся он. — Не могу представить, хотя нет. Могу. Ты ходишь со шприцом между игрушками и грозно угрожаешь уколами.
— Так и было. У меня была вся комната обставлена ими. Но со мной спали только любимцы.
— Кто были любимцы?
— Я любила игрушки в виде золотистых рысей, их делали реже, чем львов или тигров. Но дедушка где-то находил.
— Значит, в детстве ты спала с золотистыми рысями? — спросил он, странно глядя на меня.
— Ага, я… люблю золото. Этого тоже было навалом, разных блестящих побрякушек. Все лежало в шкатулках, но все равно разбрасывалось по комнате.
— Даже не верю, что ты разбрасывала вещи.
— Да… было когда-то.
Говорить с Эндари о прошлом было легко, он действовал как моя личная доза обезболи. Когда я говорила, то становилось легче, будто рану почистили и перевязали, чтоб она дальше заживала.
Я отправила в рот очередную вилку с рататуем и похвалила капитана:
— Вкусно, ты молодец!
— Ты с таким же видом меня хвалила за поцелуй, — обиженно произнес он.
Я рассмеялась, не зная, что ему ответить. В серьез эту тему не хотелось обсуждать.
— Ты, действительно, похвалила меня за поцелуй как за какую-то еду.
— Было вкусно, — ответила я и стала мыть посуду.
Звук воды успокаивал, прерывая неловкий разговор. Я бросила краткий взгляд на Эндари, он понял, что я не хочу дальше обсуждать и снова стал точить лезвия. Какой понятливый мальчик! Не такой уж и нахальный.
Я закончила и подошла к нему.
— Можно?
Он вложил в мою руку лезвие, я взвесила его ладонью.
— Хорошо вес распределен. Мои не такие, но я и не заморачивалась по кинжалам.
— Я заметил, дамочка с иголочки.
Он вроде пошутил, но мы серьезно смотрели друг на друга. Как будто впервые рассматривали друг друга. Наверное, на него тоже нахлынули воспоминания прошлой ночи. Я отдала ему кинжал.
— Ты была очень точна и собрана ночью.
— Так говоришь будто не ожидал.
— Вроде ожидал, но одно дело просто знать, что ты ассасин все-таки, другое видеть и осознавать.
— Вау! Ты сказал ассасин в мой адрес без приставки игрушечный.
— Да, я впервые увидел тебя в ситуации реальной опасности.
— А у меня на кухне? Дважды!
— Последний не считается, ты была не серьезной. А первый… там я не был серьезен, и ты не чувствовала, что тебя убьют. То, что было ночью — совершенно другое.
— Да, другое, — тихо согласилась я.
— Ты… убивала до этого?
Я сглотнула…
— Да, у меня были разные задания. Я же рассказывала.
— Нет, не отравленным письмом.
— Тоже что-то было, но я не люблю думать об этом.
— Значит кто-то сегодня не выспится все-таки.
— С чего ты взял?
— У тебя травма внутри сегодня случилась.
О, нет! Не сегодня, Эндари. Но ты об этом не узнаешь.
— Переживу, я же ассасин.
Но Эндари был прав. Ночью меня настиг кошмар. Я снова была на мосту, руки снова были в крови. Вокруг меня лежало четыре трупа, а из пятого я доставала клинок. Ладони, предплечья и все остальное было в крови, а ветер то ли пел, то ли шептал, обдавая холодом: «Ты не уйдешь… Ты не скроешься».
Я снова вставала в этом сне и смотрела в воду, собираясь прыгнуть. Но как обычно сзади меня загорался золотистый свет фонарей, и я снова отчаянно хотела повернуться. Посмотреть на свет еще раз, перед тем как прыгну в темные воды. Я поворачиваюсь как обычно…и просыпаюсь.
Я подскочила в кровати и увидела золотистый свет в глазах Эндари, который отражался от ночника. Он присел ко мне на кровать и слегка приобнял.
— Что случилось?
Я не могла рассказать всей тяжести на моих плечах.
— Ты был прав. Ночь будет не легкой. Но уже лучше. Иди, спи.
— Ты плакала. — Он провел пальцем по моей щеке, собирая слезинки.
— Не смей называть меня дождиком после этого, — проворчала я. — Это только Николетт разрешено.
— Не думал.
