Он слегка приобнял меня, я вдыхала корицу и гвоздику от его волос и чувствовала, как мое сердце успокаивается. Он поглаживал меня по волосам.
— Хочешь поговорить?
— Нет, лучше дальше попробую доспать. Почему ты зашел?
— Услышал слишком бурное движение из твоей комнаты. Заволновался.
— Все в порядке.
Я отстранилась от него и легла обратно. Он расправил одеяло надо мной и заботливо укрыл, а затем вышел из комнаты.
Утром, когда я оделась, Эндари меня пристально осматривал.
— Что?
— А ты хорошо осведомлена о моде в Каросе.
Я была в свободных штанах и длинной тунике до колен, никаких лишних вырезов и сантиметров голой кожи.
— Все знают, что мужчин у вас лучше не провоцировать, — ответила я и в шутку провела пальцем по его плечу.
— Я о об этом, — он показал на лицо и уши.
Да, я сделала подводку глаз, а на ушах блестели серьги-кольца.
— Не хочу выделяться и привлекать лишнее внимание, — пожала я плечами.
Он еще раз странно осмотрел мою одежду с каким-то хищным блеском в глазах, который я не поняла.
— Такое все закрытое, непривычно.
— Не нравится? — спросила я.
— Непривычно. Хочется раздеть тебя.
— Чего? Я тебе сейчас вколю в машине укол, и ты будешь спать всю дорогу!
— В хорошем смысле!
— Я даже не знаю, какой может быть хороший смысл.
— Ну смотришь и думаешь, а сколько слоев ткани нужно снять, чтоб увидеть голую кожу и…
Я запустила в него лезвие, которое он, конечно же, поймал.
— Если ты так рассуждаешь, вообще не понимаю смысла этой одежды. Если тебя это только больше веселит.
Я хотела взять маленький чемоданчик с вещами, но Эндари подхватил его первым и вышел из квартиры. Продолжая сверкать на меня непонятным блеском в глазах.
Нас довезли госслужащие до Эрингтона, всю дорогу в машине играла какая-то дурацкая мелодия, которая в результате заела у меня, и я начала в такт ритму шевелить пальцами. Я не часто ездила в машинах. Лерон хоть и столица, а город не большой. Я справлялась общественным транспортом — автобусами и трамваями. Покупать машину смысла не было, тем более я чаще всего передвигалась по центру на своих двоих.
Эрингтон же был еще меньше Лерона, действительно как кукольный городок. Мы вышли из машины, и я вдохнула сладковатый воздух. Всюду были пекарни и небольшие кафешки.
— До поезда сорок минут. Хочешь куда-нибудь зайти? — спросил Эндари.
— Нет, давай просто пошатаемся.
— Пошатаемся? Не думал, что ты любишь просто шататься.
— Эрингтон и правда красивый.
Мы бродили по узким улочкам, манящим в них зайти, рассматривали цветные витрины, но не те, которые пестрили цветом, как ядовитые гусеницы, а тех цветов, что обычно присутствуют в детских игрушках. Маленькие домики из красного и желтого кирпича внушали умиротворение. Я почувствовала легкую тоску.
— Ты бы хотела тут жить? — спросил Эндари.
— Когда-то хотела, — ответила я. — Но сейчас моя жизнь в Лероне.
— Да, в Лероне, — ответил он.
Мы показали билеты на станции проводнику и сели в вагон. Дорога была приятной. Эндари иногда шутил, а потом и вовсе начал петь.
— Хватит!
— Мы не посмотрели вчера «Розу дикого моря», надо восполнять. Мы можем придумать диалоги.
— О, нет! Такой глупостью я заниматься не буду.
Но дорога была длинная, не помню, когда я ездила куда-то дольше двух часов. Так что, под конец пути мы стали разговаривать как Делайла и Ромул.
— О, какой кошмар, мое сердце погибнет, если ты оставишь меня Ромул! — подражая драматичным ноткам героини подвывала я.
— Я вернусь к тебе, обещаю, Делайла. И больше никакие обстоятельства нас не разлучат. — Голос Эндари тоже был пропитан надрывом.
— Я буду ждать, о мой любимый Ромул! — для большей печали я положила руку на сердце.
— Вообще, по-хорошему, — сказал Эндари уже обычным голосом. — Тебе следовало бы избить меня?
— За то, что ты такой доставучий? Да, согласна.
— Нет. Если какой-то мужчина жалуется на обстоятельства в виде беременной бывшей.
— Хорошо, что мне не жаловались, — усмехнулась я.
— А на что жаловались?
— Ты опять свел разговор к моим мужчинам.
— А их было много?
— О, смотри, буфетчица ходит! Купи мне киш.
Запрещенный прием. Я всегда все покупать стараюсь сама, а если он покупает — пытаюсь безуспешно впихнуть деньги. А тут сама попросила. Эндари нахмурился.
— Не поверю, что ты будешь есть выпечку в поезде.
— Действительно, — выдохнула я. — Не буду.
— Переводишь тему?
— Ага.
— Ладно, ты так скрываешь свою личную жизнь до меня, что я делаю вывод, что там было либо очень много мужчин, либо нисколько.
— И какой вариант подходит?
— Ни один. Слишком много… ты не похожа на человека, который бы легко подпускал к себе близка. Ни одного… не поверю. Ты очень красивая, умная, изящная, вызываешь восхищение и умиление одновременно, когда в твоих руках скальпели или иглы. Да даже просто с кухонной тряпкой. Ты ее держишь так, будто в твоих руках поводок с ошейником или кнут.
Я потеряла дар речи от его слов и попыталась пошутить:
— Я рада, что мои иглы вызывают восхищение. Я же, все-таки, с детства училась ходить с гордым видом, держа шприц в руках.
Но Эндари продолжил, не обращая внимания на мою шутку:
