Я заметила, что, когда он говорил о своей матери, то в его голосе был легкий трепет. А я уважаю людей, чтящих своих мам. Что поделать, если отец такой? Впрочем, с тем, у кого руки по локоть в крови, он обошелся тоже благородно, насколько возможно в его ситуации.
— Подойдите ко мне и доверьтесь.
Шафран кивнул и приблизился, я заметила, как Эндари наблюдает за каждым моим действием. Но… в этот раз он мог быть спокоен. Я не собиралась никаких сюрпризов выкидывать.
Я призвала прану к ране, собрала кровь лезвием, нанесла красным ножом порез принцу на ладони на обе руки. Прошептала на древнем языке слова прощения, употребив свое полное имя и заглянула в его свето-зеленые глаза.
— Не пугайтесь, — я бросила взгляд на Эндари. — Мое сердце замрет вместе с вашим буквально на секунду. Но вам будет больно, как при ножевых ранениях. Затем рана затянется. Затем я отключусь, все в порядке. Не будите меня. Просто это отнимет много сил.
Шафран расстегнул рубашку, я провела ладонью по его груди, где-то на заднем плане нахмурился Эндари, я не увидела, но каким-то внутренним чутьем ощутила. Я еще раз провела лезвием по своей ладони в своей крови и резко ввела его в сердце наследного принца, вот-вот без пяти минут короля.
Его зрачки расширились, он испустил рваный вздох, но не вскрикнул. Я поняла, что мы стоим с замершими сердцами и достала кинжал. Я увидела, как из раны выходит бордовая, почти черная прана в виде еле заметного пара, затем кожа стала затягиваться. Мы не дышали.
Стук.
Сердце сделало первый удар, и я отключилась.
Я подхватил ее прежде, чем она упала. Раны на ее коже начали затягиваться, а на лице его высочества была испарина.
Неужели Рейни сделала все как нужно? Я понимал, что да. Узор парагинджи начал крепнуть, позволяя улавливать слабые отголоски эмоций. Я знал, что она искренне все сделала без утаек.
— Давайте выйдем отсюда, — почти прорычал я, видя, как бледна моя жена на руках.
— Конечно, но пока покои не покидайте. Нужно дождаться пока она очнется, затем вас отпустить, чтоб вы решили свои вопросы, а я объявлю о кончине его величества во сне. Фелор, кто знал о проклятии будет казнен. Твой отец, полагаю, болтать не станет.
— Не станет.
Я уложил Рейни на диван в соседней комнате, проверяя, что она дышит. Я уверен, когда она проснется то еще открутит мне голову. А потом поблагодарит. Наверное… Хотя бы в мысленно.
Я был рад, что Шафран со мной связался. Он был старше меня на три года, но работали мы в свое время в одной команде, когда были подростками, а до этого ходили на одни тренировке в штабе. Я заметил в нем родственную кровь, и как его тянет к кошачьим. В тайне от отца научил бесшумно подкрадываться и использовать обоняние, рассказал, как установить связь с побратимом. Жизнь потом нас разделила, его ждали дела при дворце, и я так и не узнал выбрал ли он себе кошачьего собрата.
На официальных церемониях мы всегда тепло общались, и я никогда не общался с ним из корыстных целей. Ну какие они могли быть? Единственное, что меня радовало в шестнадцать, что я напоил наследного принца дешевым пойлом и видел, как его отшили девушки, не зная, кто он.
И несмотря на отделенность, я рад, что он обратился ко мне по поводу проклятия. Судьба связала свои узлы. Надо будет как-то Рейни объяснить все. Она злится, я тоже злюсь за недомолвки. Впрочем, я ей действительно не рассказывал об этом. Что я вел переговоры через Люриса с Шафраном.
Наверное, мы потратим с ней не один вечер, и не два, а много-много вечеров рассказывая друг другу о своем прошлом, веселые и постыдные истории, застарелые шутки и глубинные страхи.
Я взял ее руку и положил ладонью на свою щеку, а затем вдохнул. Ваниль, шоколад и апельсин. Я перехватил ироничный взгляд Канга.
— Хочешь что-то сказать? — рыкнул я.
— Наконец-то какая-то девчонка смогла тебя поставить на колени, — хохотнул он. — Я так и думал. Что такой наглый и самоуверенный придурок при виде той самой станет самым сладким мальчиком.
— Я все еще могу тебе расквасить лицо, — ответил я.
— Жду в зале тогда. Если тебя не заберут в Лерон, конечно же.
— Я все еще твой капитан.
— Ты, когда, это, за статус стал хвататься?
Канг тоже нахальный, с грубоватым юмором. Но он — надежный человек, так что я лишь зло посмотрел на него.
— Свали.
Он знал этот холодный угрожающий тон и удалился. Сладкий мальчик здесь он, когда командую я. Придурок. Но хороший придурок. Он убрал несколько хвостов за нами, когда из Рильи поехал за нами в Дельвентию. Король посылал своих людей несмотря на официальный приказ о том, что я действую в одиночку.
Право грубо пошутить Канг заслужил.
Но не при Рейни. Хотя, она бы его заткнула. А если нет… Я все еще хорошо ломаю носы и метаю ножи.
Шафран сидел в кресле и читал книгу совершенно невозмутимо. Будто это не она в двадцать семь станет королем, и это не он дал последний чай в жизни своему отцу, и не его сердце остановилось на время несколько мгновений назад.
