Марри… Красс всегда называл меня так, но никогда прежде от одного звука собственного имени по телу не пробегала волнующая жаркая дрожь. Наверное, все дело было в голосе лэра Деймера – низком, с едва заметной хрипотцой.
Прикусив губу, я отступила на шаг, безуспешно пытаясь собраться с мыслями и вернуться к едва начатой работе. Как ни странно, в этом мне помог сам лэр Ноур – причина моих волнительных грез. Он сам расставил на столе колбы, подготовил оборудование для охлаждения и нагрева зелий.
На верхней полке алхимического шкафа обнаружилась толстая реторта, выточенная из полудрагоценного кристалла – явно работы троллей. Я потянулась за ней, но лэр Деймер успел раньше. С легкостью перегнувшись через меня, он снял сосуд и поставил передо мной.
– Просто говори, что делать, Маритта, – мягко произнес лэр. – Руководи. Сегодня ты главная.
Мы отлично сработались. Лэр Деймер оказался прекрасным ассистентом – без него я провозилась бы до поздней ночи, налаживая сложную алхимическую систему. Он будто чувствовал меня, по едва заметному движению рук предугадывая, что я хочу сделать: находил в шкафах нужные компоненты для реактивов, а воздушные паутинки, послушные его воле, легко удерживали на весу тяжеленные колбы из тролльего стекла и перегоняли жидкость по тонким трубкам.
К обеду несколько пробных вариантов антидота были готовы – и, в отличие от своих предшественников, они не торопились взрываться, стабилизированные рунами и кристаллами подземного народа. По моей просьбе лэр Деймер на всякий случай заключил колбы в непроницаемые воздушные коконы, и теперь я была спокойна за сохранность лаборатории, ценного оборудования, да и всего дома вместе с нами.
По молчаливому согласию мы решили не заниматься обедом, ограничившись простыми бутербродами, которые съели на просторной веранде, выстроенной рядом с задним крыльцом. Ярко-желтое солнце стояло высоко в зените. По небу лениво проплывали тонкие пушистые облака, внизу же ветра совсем не чувствовалось – и оттого жара казалась почти видимой, настолько, что даже воздух над выложенной камнями дорожкой едва ощутимо подрагивал. Лес молчал, укрывшись тенью зеленой листвы. Через раскрытую дверь розария доносились запахи упоительной цветочной сладости.
Я замерла, подставив лицо солнцу. Даже самые южные регионы Ньеланда были небогаты на по-настоящему жаркие дни, и хотелось брать все, впитывать каждое их мгновение. Кожу немного покалывало, будто от прикосновений желтых лучей на щеках рыжими точками вспыхивали веснушки.
Украдкой я взглянула на лэра Деймера из-под полуопущенных ресниц. Он тоже вышел вместе со мной на солнце, но природа, казалось, мало интересовала его. Он смотрел… на меня.
Наши взгляды встретились. Уголки тонких губ лэра дрогнули, растянулись, отчего лицо словно осветилось изнутри. Почему-то именно сейчас он показался мне до невозможности родным, близким. Было ли это действие зелья или мой собственный ответный интерес – я не знала. Словно бы лэр Деймер за эти несколько дней, что мы провели вместе, успел стать для меня частью… семьи.
Я так смутилась этой проскользнувшей мысли, что ляпнула первое пришедшее в голову:
– Сегодня же солнечная суббота!
Лэр недоуменно моргнул.
– Что?
– Солнечная суббота, – пояснила я, смущаясь. – У нас дома так называют любой теплый выходной, когда никому не нужно идти на пастбище или на работу в Хийри. Вся семья собирается вместе и устраивает пикник у озера, – я мечтательно прикрыла глаза. – Вы же знаете, в середине лета даже на север приходят теплые дни… Папа с братьями жарят рыбу и овощи, сестры играют с детьми на мелководье, а для мамы в тени огромной сосны выставляют большое плетеное кресло. На выходные мы всегда освобождаем ее ото всех домашних забот, как бы она ни протестовала, – я улыбнулась теплым воспоминаниям. – Мама – наша королева лета… или что-то вроде того. Вот такая старая семейная традиция.
– Скучаешь по ним?
– Немного, – призналась я. – Иногда этих домашних уютных мелочей очень не хватает в большом городе. Здесь все всегда очень заняты, куда-то торопятся, спешат. Будто и вовсе забыли, что счастье должно быть здесь и сейчас, а не где-то там, на конце радуги.
– Счастье – это когда все дома, – негромко произнес лэр Деймер. – Мама любила так говорить. Когда-то очень, очень давно мы тоже проводили выходные втроем. Но, – тень застарелой грусти скользнула по его лицу, – те дни остались в прошлом.
Я потянулась к его руке почти бессознательно, не задумываясь, нужна ли ему моя поддержка. Сжала большую, сильную ладонь – и улыбнулась, ощутив ответное пожатие.
Какое-то время мы молча сидели, наслаждаясь теплым летним солнцем и близостью друг друга.
– Если тебе пока не нужна помощь в лаборатории, – сказал наконец лэр Ноур, – я хотел бы кое-чем заняться.
– Конечно, – кивнула я. – У вас, наверное, много работы… а вы и так полдня со мной провозились.
Уголки его губ приподнялись в легкой полуулыбке.
– Лучшие полдня.
Последний раз скользнув подушечкой большого пальца по тыльной стороне моей ладони, мэр неохотно выпустил мою руку и скрылся в доме.
