Льера Ульва говорила и говорила, добавляя все новые и новые факты, выставлявшие меня в самом неприглядном свете. Фиолетововолосая девица, лишенная всякого представления о морали, умышленно опоила безгрешного «железного мэра», чтобы разрушить его репутацию. Вовлекла его в историю с импортом нелегальных тролльих компонентов, обманом вынудила сопровождать себя на земли волшебного народа, что едва не привело мэра к гибели…
Неудивительно, что служба безопасности заинтересовалась происходящим.
– Ульва, – в голосе Деймера зазвенела сталь, – я сам разберусь со своими делами.
– Я беспокоюсь о твоей безопасности, – в тон ему возразила льера. – Мне прислали копию отчета из больницы. Эта девица действительно подлила тебе какое-то зелье…
– Не забывайся. Работа службы безопасности мэрии заключается вовсе не в том, чтобы изучать частные отчеты, тебя не касающиеся. И, раз уж речь зашла о личных делах, мне доложили, что вчера ты на целый день брала служебный магомобиль, не поставив никого в известность.
– Отчет будет ждать тебя в понедельник на рабочем столе, – фыркнула льера. – Что же касается моей… дополнительной работы, я всего лишь исполняю твое поручение, Деймер. Неужели ты забыл, как просил меня, не афишируя, выяснить все про юную дьессу Саами, так неожиданно втершуюся в доверие к твоему младшему брату? Мы оба знаем, как ньеландки любят продать свою невинность подороже, особенно если подворачивается подходящий случай окрутить свейландского лэра, связанного по рукам и ногам старыми законами. Посуди сам: сообразив, откуда Красстен получает деньги, Саами тут же переключилась на тебя.
– Ульва…
– Не будь глупцом, Деймер, и держи себя в руках, – проговорила льера, не обращая внимания на явное недовольство лэра. – Это добром не кончится. Поверь, ты в шаге от того, чтобы разрушить все, чего с таким трудом добился за эти годы. Если дьесса Саами или ее семья обратятся в суд, легким испугом ты не отделаешься. А представь, с какой радостью газетчики ухватятся за возможность прополоскать грязное белье непогрешимого мэра Ноура. «Облеченный властью свейландский лэр цинично принудил к разврату непорочную ньеландку».
– Ульва, – почти прорычал лэр.
– О, поверь мне, юная дьесса Саами спит и видит, как бы пустить в дело свою ценнейшую невинность. Дай угадаю… она уже пыталась запрыгнуть к тебе в постель. Настойчиво… пыталась. Ты весь ей пропах.
– Не суй свой нос, куда не следует!
– Хорошо, не буду. Мое дело – предупредить. Но не удивляйся, когда на пороге твоего дома возникнут разъяренные родители дьессы Саами в компании газетчиков из «Вестника Хелльфаста».
И прежде чем лэр успел ответить, льера Ульва развернулась и ушла, на прощание бросив короткий взгляд в сторону террасы. Вряд ли она могла разглядеть крайний столик за кадкой с деревом, но мне отчего-то показалось, что ее синие глаза посмотрели именно на меня.
Лэр вернулся через минуту. Ему хватило мгновения, чтобы оценить и верно истолковать представшую перед ним картину: нетронутый десерт, жалкая лужица растаявших сливок, недопитый кофе, мой ошарашенный и растрепанный вид. Опустившись на стул, он заглянул мне в глаза.
– Ты все слышала.
В его голосе не было вопросительных ноток, но я все равно кивнула.
– О чем она? – голос дрогнул. – Ты… действительно… просил службу безопасности выяснить все… обо мне?
– Да, Маритта, – серьезно сказал он. – Потому что речь шла о моем брате, о Красстене, о красноволосом несчастье, которое вечно влезает в неприятности и втравливает в них других. Я не мог предать обещание, данное отцу и самому себе, и пустить все в его жизни на самотек. И я действительно велел службе безопасности узнать все о тех, с кем он общается, особенно о девушках. Да, включая тебя. И да, я подозревал, что юные дьессы, вьющиеся вокруг Красстена, как мотыльки вокруг пламени, могут преследовать корыстные мотивы. Я лишь хотел избежать неприятностей – и не допустить, чтобы брат своим безответственным отношением ко всему и вся испортил жизнь какой-нибудь честной невинной девушке, заслуживающей куда большего, чем навязанный законом брак без любви и приязни.
Деймер замолчал. Я крутила в пальцах стакан и тоже не знала, что ответить. Слишком много всего обрушилось на меня за один раз, слишком сложно было осознать, изменят ли слова лэра что-то между нами. Да к тому же зелье – проклятое зелье, творение неуемного Красстена, которого и я, и его старший брат вполне обоснованно боялись хоть на секунду выпустить из виду, – туманило разум в присутствии Деймера, не давая мне мыслить здраво.
Хотелось обиженно выскочить из-за стола и уйти, чтобы никогда больше не видеть никого из этой проклятой надменной семейки, считающей себя выше всего остального Ньеланда. И одновременно хотелось приникнуть к желанным губам со словами: «Да, я испорченная, не обремененная моралью ньеландка, но я хочу тебя так, что мысли путаются в голове».
Хорошо, что во мне осталась еще хоть капля сознательности для того, чтобы не сделать ни того, ни другого.
И тогда я произнесла то единственное, что действительно было для меня важно.
