Маг остановился лишь у самого розария, поднял голову, вглядываясь вверх, пытаясь отыскать меня в темноте. Только теперь я увидела его лицо – пусть сердце и поняло все с первого же мгновения – и непослушные губы выдохнули короткое имя.
– Деймер.
– Марри, – прошептал он в ответ.
Мне показалось, будто он хотел сказать еще что-то, но мир потонул в черноте.
Я пришла в себя почти сразу, пробыв без сознания всего лишь несколько секунд, за которые успела соскользнуть с карниза полуразрушенной теплицы – прямо в раскрытые объятия Деймера. Он подхватил меня легко, будто я ничего не весила, и осторожно поставил на ноги.
– Можешь стоять?
Неуверенно кивнув, я попробовала отстраниться, но первая же попытка удержаться на ногах обернулась полным провалом. Мышцы, онемевшие от долгого сидения на крыше, отказались слушаться, колени подогнулись. Я вцепилась в Деймера, почти повиснув на его плечах. Он обнял меня, мягко прижимая к себе. Исходящее от него тепло и ощущение уверенной силы успокаивали.
– Ты пришел, – выдохнула я.
– Да, – только и ответил он.
Я ждала, что он скажет что-то еще, но лэр молчал. Взгляд его был устремлен вдаль – куда-то за мою спину. Не выпуская плеч Деймера, я обернулась и чуть не застонала от стыда и отчаяния.
Повсюду виднелись следы моей недавней схватки с волками. Газон был безжалостно вытоптан и изрыт попавшими под горячий душ хищниками, в кустарнике и низком заборе, опоясывающем владения Ноуров, зияли внушительные дыры. Дверь особняка, и без того после взрыва болтавшаяся на одной петле, отвалилась окончательно, но, кажется, других повреждений в доме не было. Но вот теплица…
Розарий, любовно выстроенный родителями Деймера, был практически полностью разрушен. Остов покосился, на траве поблескивали осколки стекла, чернели неровными острыми краями провалы разбитых окон. Сердце тоскливо сжалось, когда я различила в темноте бывшего розария вырытые с корнем кусты роз, разворошенные грядки и груду щепок, в которую превратилась некогда увитая цветами изящная пергола.
– Деймер, я… – из груди вырвался горький всхлип. – Я совершенно разрушила тебе розарий. И дом. Я хуже духа-такки и хуже моих неугомонных братьев – может быть, даже хуже Красстена. Смотри, все совсем-совсем-совсем в руинах. Кусты сломаны, трава помялась, всюду лужи и рытвины, дверь выбита, а в доме что-то взорвалось…
– Я вижу.
– Мне так стыдно…
Лэр оборвал бессвязный поток слов, крепче прижав меня к себе. Только сейчас я осознала, что все еще держусь за его плечи, а горячие пальцы Деймера почти бессознательно поглаживают мою поясницу. По телу прокатилась горячая волна, и я невольно вздрогнула – но это была совершенно иная дрожь, никак не связанная с усталостью и паникой.
Зелье. Это оно толкало меня к Деймеру даже тогда, когда между нами все было очень непросто. Оно не оставляло мне выбора, заставляя искать близости с человеком, который… что? Всячески старался оттолкнуть меня, но сейчас не находил сил, чтобы выпустить из объятий?
Окончательно запутавшись в себе и своих противоречивых мыслях, я вновь попыталась отстраниться от Деймера, но не удержалась на ногах, в итоге лишь теснее прижавшись к его груди. Чуть наклонив голову, лэр потерся щекой о мои волосы, ласкаясь, как большой кот. И вдруг замер, принюхавшись.
– От тебя пахнет волчьей меткой, – недобро прищурившись, проговорил он. – Свейландской волчьей меткой.
Я шумно втянула воздух, но ничего не почувствовала. Запоздало накрыло страхом: стало понятно, отчего волки не отступали, раз за разом пытаясь достать меня, несмотря на ядовитый порошок и струи кипятка. С меткой – и без магической защиты, разрушившейся от взрыва – у меня не было ни шанса спастись. Вот только…
– Откуда… – срывающимся голосом начала я. – Как ты…
Деймер устало вздохнул.
– Я же свейландец, мы такое чуем – даже те из нас, кто не имеет второй ипостаси. И не только мы. Звери, как ты понимаешь, тоже. Такие метки позволяют свейландским двуипостасным магам управлять хищниками, назначая жертву, – он закрутил головой, обнюхивая меня, и почти сразу же недовольно скривился. – Твоя кофта пахнет.
От его слов горло сдавила ледяная рука. Я в ужасе отшатнулась, едва устояв на ногах, и поспешно содрала кофточку, отбросив ее как можно дальше, словно ядовитую гадюку. Запаха я совершенно не чувствовала – и оттого было еще страшнее. В охваченном паникой сознании мелькнула мысль, что неизвестно где и как полученная метка могла пропитать кофту насквозь, оставив след еще и на тонкой блузке – и я, не задумываясь, стащила и ее, оставшись в одном лишь алом кружевном лифчике и широких штанах.
Взгляд Деймера замер на моем полуобнаженном теле – голодный, темный, какой-то особенный мужской взгляд, от которого меня моментально бросило в жар, несмотря на прохладу летней ночи. Я видела в его глазах желание – ревущее, бушующее пламя – и чувствовать это было… волнующе.
Волнующе было осознавать, что мужчина реагирует на меня так. И не просто мужчина – Деймер, именно он, тот, о ком я мечтала, в ком так отчаянно жаждала разбудить ответную страсть.
