Он опустился на колени перед кроватью – меж моих раскрытых ног. Приподняв голову, я посмотрела на лэра и поймала ответный жадный взгляд. Как будто… я была для него как мороженное в жаркий летний полдень или согревающее пламя очага в самую холодную зимнюю ночь – чем-то невероятно желанным, долгожданным, нужным до боли и темноты в глазах. И это была не просто страсть. Это было нечто большее…
К желанию, порожденному в нем зельем, примешивалось что-то еще.
Что-то, чему я просто не могла не подчиниться.
Что-то, от чего так сладко сжималось сердце, и перехватывало дыхание, и хотелось плакать и смеяться одновременно.
Горячие губы мягко коснулись живота, спустились ниже. Легко, невесомо, едва касаясь, Деймер проложил влажную дорожку поцелуев к той самой чувствительной точке. Опьяненная страстью, я была как натянутая струна, которой умело коснулся ласковый язык моего лэра. Тронул, сорвав с моих губ хриплый стон, обвел. А потом…
Потом я и вовсе потеряла всякую способность мыслить. Прикосновения Деймера дурманили рассудок, погружая в сладкую истому. Я извивалась и стонала, царапая покрывало, верно, лишившись любого стыда, но лэра это только распаляло – и он ласкал меня все смелее и смелее, исступленнее.
Потянувшись, я нащупала его руку, сжала, переплетая наши пальцы.
– Дей…
Финальный аккорд – и натянутая струна внутри лопнула. Сладкая дрожь прошла по телу, рассыпавшись острыми искрами удовольствия. Я выгнулась, прижимаясь к губам моего лэра. Выдохнула его имя, еще и еще, чувствуя, как от малейших движений его языка по телу расходятся новые жаркие импульсы.
– Дей. Ах, Дей… Да…
Мне было хорошо.
Очень, очень хорошо. Страхи и волнения ушли, без остатка растворившись в тишине и сладкой неге. Я чувствовала себя расслабленной, удовлетворенной… и счастливой. Хотелось устроиться рядом с Деем, прижаться к его горячему телу и лежать так целую вечность, наслаждаясь тяжестью обнимающей меня руки и слушая его размеренное дыхание и ровное биение сердца. Целую вечность…
Матрас рядом со мной прогнулся под тяжестью мужского тела. Почти бессознательно я потянулась к моему лэру, но пальцы сомкнулись на холодном, влажном от воды покрывале.
Деймер, полностью одетый, замер на самом краешке кровати. Мокрая рубашка облепила его тело, и это было бы невероятно соблазнительно, если бы не взгляд ярко-синих глаз, серьезный, полный затаенной грусти. Неестественно прямая спина и заметные контуры мышц выдавали сдерживаемое напряжение.
В памяти всплыли подслушанные в женском общежитии шепотки более искушенных в любовных делах девушек.
«Если мужчина приласкал тебя, – говорила одна, и подружки согласно кивали в ответ, – нужно непременно вернуть услугу. Сделать хорошо и ему. Удовлетворить… разными способами».
«Мужчинам вредно сдерживать напряжение…»
Мне вдруг стало мучительно стыдно за собственный эгоизм. Дей подарил мне столько волшебных минут, незабываемых и прекрасных, а я…
Да, я толком не знала, как удовлетворить мужчину, но зелье придало мне смелости. Приподнявшись на локте, я облизнула губы и решительно потянулась к поясу его брюк.
Деймер мягко перехватил мою ладонь, не позволив коснуться себя.
– Не надо, Маритта.
– Но ты… но я… как же…
– Не надо, – тихо, но твердо повторил он.
Мне отчаянно не хватало слов, чтобы выразить обуревавшие меня желания и чувства. Объяснить ему, что я хочу – действительно хочу – быть с ним. И правда хочу прикоснуться, приласкать, попробовать его на вкус… почувствовать в себе. Пойти до конца.
– Но ты же… со мной…
Он посмотрел на меня с неуместным ласковым сочувствием.
– Зелье слишком сильно действовало на тебя. Нужно было сделать так, чтобы тебе стало легче, но… не совершить непоправимого.
– Легче? – эхом произнесла я. – Легче?
Желание пылало внутри неутолимым пожаром, туман в голове не позволял сосредоточиться ни на чем, кроме одного – рядом был мой мужчина, предназначенный мне самой судьбой, но нас почему-то разделяло расстояние… и воздух, и его одежда…
Это было совершенно, невыносимо неправильно.
– Мне ничуть не легче, – голос предательски сорвался. Я опустила голову, чтобы не видеть синего взгляда, не чувствовать скрытого за ним однозначного отказа. – Мне… плохо. Быть рядом с тобой и…
– Маритта, – мягко, как неразумному ребенку, проговорил Деймер, – не надо делать ничего, о чем ты пожалеешь потом, когда действие зелья закончится. Если мы зайдем дальше, будут последствия.
Последствия…
Осознание острой иглой кольнуло сердце. В памяти всплыли слова безопасницы – резкие, унизительные, полные жгучего презрения.
– Деймер, я вовсе не пытаюсь обмануть тебя, продав свою невинность подороже, – с губ против воли сорвался горький смешок. – Деньги, положение в обществе, титул льеры – это не имеет для меня ни малейшей ценности. Если хочешь знать, я вообще не хочу замуж. Особенно… по решению суда.
– Тогда тем более не стоит. Сейчас, под воздействием зелья, тебе кажется, что эти чувства – настоящие, но потом… кто знает, что будет потом. Кто знает, как захочет поступить твоя семья, когда узнает о произошедшем. Вынужденный брак, поверь мне, ужасная участь.
