Танцующие пары разрезали группу. Чубатый студент продолжал обнаруживать неукротимую энергию: теперь он заправлял весельем. Под его руководством начался следующий танец, диковинный даже по названию: «Два притопа, три прискока». Завлекли в этот танец и кое-кого из художников.
— Наглядный метод действует? — усмехнулся Веденин, увидя, что и Ракитин принимает участие в танце.
— Два притопа и три прискока еще ничего не решают, — ответил Голованов. — Посмотрим, какую картину даст Иван Никанорович. Пора ему сделать окончательный выбор. Такое время идет... Обратил внимание на сегодняшние газеты?
— Успел лишь просмотреть. Что-нибудь интересное?
— Да, значительное. Газету, кажется, оставил в кармане. Пойдем покажу.
Мимо танцующих пар (Кулагин был в числе самых неутомимых танцоров) прошли в прихожую. Голованов с трудом извлек свое пальто из огромной кучи, накиданной чуть ли не до потолка.
— Вот!.. Почитай-ка!
Веденин прочел: «Рекорд забойщика Стаханова. Забойщик шахты «Центральная-Ирмино» Алексей Стаханов поставил новый всесоюзный рекорд, далеко обогнав непревзойденных до сих пор мастеров отбойного молотка. За 6-часовую смену он дал 102 тонны угля, что составляет 10 процентов суточной добычи шахты».
— Ты это почувствуй, Константин Петрович! Один человек — и десятая доля целой шахты!.. Давно ли мы с тобой говорили о всеобщем, всенародном творчестве. Вот оно — это творчество!
Голованов замолк, словно прислушиваясь к ударам отбойного молотка. И Веденину показалось, будто он слышит, как вгрызается молоток в черную угольную породу.
— Разговаривал вчера с Москвой, — продолжал Голованов. — Утверждена комиссия, которой поручается отобрать для выставки полотна и скульптуру ленинградцев. Могу поздравить — ты утвержден в составе комиссии.
Веденин промолчал. Голованов понял это как недовольство.
— Все еще боишься оторваться от собственной работы?
Только тут Веденин понял, что Голованов, повидимому, не знает, что работа над картиной вторично потерпела неудачу. И спросил:
— Интересно, Владимир Николаевич, что говорил тебе Бугров после того, как побывал у меня?
— Сказал одно — что ты на верном пути, Что же касается комиссии... Не я — партийная организация выдвинула твою кандидатуру. Хочешь возразить, что беспартийный? Однако у нас, Константин Петрович, есть правильное, хорошее понятие — непартийный большевик. Не сомневаюсь — твое участие в комиссии будет полезным. Слишком много вреда приносят прекраснодушные товарищи, пытающиеся примирить непримиримое. Не хочу предсказывать, но, возможно, работа комиссии не обойдется без резких столкновений.
И ответил на вопросительный взгляд Веденина:
— Тебе известно не хуже, чем мне, — ходят еще среди нас рыцари пустого эстетства, выхолощенного стилизаторства... В какие бы личины ни рядились — личины эти пора сорвать!
Теперь, после открытого столкновения с мастером, Сергей понимал, что предстоящий сезон не сулит ему ничего хорошего. И не сомневался — надо ждать ответного удара.
Театр тем временем вернулся в свое постоянное, капитально отремонтированное помещение. Оно сверкало свежей краской, белизной лепных украшений, хрустальными гранями люстры, свисавшей над залом, в котором соперничали бархат и позолота. Начались спектакли. Начались и репетиции новой постановки (пьеса Кальдерона в переводе, сделанном специально по заказу театра). Над этой постановкой работал сам мастер. При встречах с Сергеем он ничем не напоминал о происшедшем. И все же Сергей продолжал настороженно ждать.
— Нам следует побеседовать, — обратился однажды мастер к Сергею. — Нет, сегодня не имею времени. А вот завтра... Зайдите завтра в двенадцать дня.
Вечером, встретившись с Зоей, Сергей рассказал об этом приглашении.
— О чем же он хочет говорить?
— Понятия не имею.
— Только не смей, Сережа, терять голову. Ты должен быть совершенно спокойным.
— Я буду спокоен.
— А встретиться когда условились?.. В двенадцать дня?
Зоя вздохнула, и Сергей догадался о причине ее огорчения: завтра днем собирались отправиться в загс.
— Не печалься, Зоюшка. Разговор с мастером вряд ли будет долгим. Да и у тебя с утра занятия в институте. Мы сможем встретиться прямо в райсовете.
И все же, несмотря на обещание быть спокойным, Сергей почувствовал волнение, входя в кабинет мастера.
— Ах, это вы, Сережа?.. Садитесь.
Неторопливо убрав со стола бумаги, мастер окинул Сергея по-обычному чуть прищуренным взглядом. Затем, подавшись вперед, сложил перед собой ладони.
— Думаю, нам пора поговорить по душам. Это тем более необходимо, что вы, вероятно, ожидаете с моей стороны какого-либо сведения счетов.
Сергей резко двинулся, но мастер остановил его:
— Не перебивайте!.. Я не собираюсь ни обвинять, ни допрашивать. Просто хочу понять, что бы я сам, при данной ситуации, испытывал на вашем месте.
Мастер разомкнул ладони и пошевелил пальцами, словно они затекли.
