Я мгновенно освобождаюсь из рук Руслана и оборачиваюсь. Ошарашенно смотрю на брюнетку, которая стоит у двери комнаты практически обнаженной, если не считать полоски трусиков и черной рубашки. Такой знакомой рубашки. Никаких сомнений, чем они занимались. А я помешала.
Поймав мой взгляд, она лучезарно улыбается. Даже если она и слышала наш разговор, мне плевать. Больнее сделать нельзя. Высокая, но худая, как шпала. А волосы накладные. Или парик. Второе даже в приоритете: меньше потом убирать. Теперь понятно, почему в квартире так сильно пахнет ванилью: кто-то дуреет по сладкому, но позволят себе его только в виде духов.
– Ты никогда не умел выбирать… – бормочу я.
– Что? – притворяется глухой эта гостья.
Ну да, она гостья. В отличие от меня.
Я снова к ней разворачиваюсь, чтобы повторить и даже все пояснить, раз сразу не понимает, но меня опережает Руслан.
– Я же сказал: подожди в комнате.
Она равнодушно пожимает плечами и исчезает. Как у нее все просто. Легко.
– Зачем… она?
Слова выдавливаю с трудом. Но взгляд не отвожу. Хочу видеть. Хочу понять. Хочу знать.
– Почему она, Руслан? Видно же, что ты ей совсем безразличен. Да и она тебе тоже. Это же очевидно!
Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Его челюсти напрягаются, и я вижу, как вновь сжимаются и расслабляются пальцы на его правой руке.
– Почему не я? – бормочу удивленно. – Если бы ты захотел… Знаешь, я так давно…
Я буквально захлебываюсь, но не словами, а болью, которая прошивает каждую клеточку моего тела.
– Если бы ты захотел, у нас бы получилось, мы бы с тобой… ты даже не представляешь, как бы нам было хорошо, мы бы… Почему, Руслан?.. Просто скажи: почему? Мы же… ты и я… Если бы мы только попробовали…
Резко выдохнув, он поднимает руку, словно желая погладить меня и утешить, как маленького ребенка. Но его пальцы лишь слегка задевают мои волосы. Почти невесомо, а кровь начинает кипеть.
Мне хочется к нему прикоснуться.
Он так близко.
Хочется прижаться к нему. Хочется всего – только с ним.
– Мы могли бы… у нас бы все получилось…
Он устало вздыхает и не просто убирает руки, а прячет их за спину.
– Мне жаль. Сказок нет.
«Нас нет» – читаю ответ между строк.
«И не будет»
Я не плачу. Слез нет. Мои глаза совершенно сухие, но его силуэт вдруг расплывается, как в воде. Из-за этого линии татуировки на его шее становятся особенно четкими и складываются в черное крыло, которое будто гасит для меня свет.
– Езжай домой, – доносится из гулкой темноты его голос. – Послушай моего совета – поезжай домой. Потом ты все поймешь. Нужно время.
– А ты сегодня щедр на подарки! – взрываюсь я.
Его слова не просто бьют – они меня убивают. И вряд ли его тихий голос и утешительный тон меня как-то спасут. Мой мир не просто рушится – он стирается в мелкую крошку.
– Я тебе наврала! – выпаливаю в отчаянии. – Наврала. А ты правда поверил? Я не люблю тебя, просто… Ну знаешь, у меня пока не так много опыта, я не знаю, что хотят слышать мужчины. Думала, если ты услышишь мое признание – как-то проникнешься, первая любовь, все такое. Но вижу, что трюк не сработал. Тогда лучше правду.
Я резко выдыхаю и бросаюсь в этот омут вниз головой, без страховки.
– Мне нужна не любовь. Я просто хочу, чтобы ты со мной переспал. У тебя большой опыт. Ты не особо перебираешь, значит, у тебя нет каких-то там предпочтений. Хочу, чтобы ты стал моим первым.
Черты его лица становятся жестче. А вот голос – мягче, значительно мягче, словно он старается не сорваться на крик.
– Я вызову тебе такси. Поезжай домой, хорошо? Если хочешь – я поеду с тобой.
– С чего вдруг такая забота?
– Вадим – мой друг. – Он отводит глаза. – Секунду. Я возьму телефон. Подожди меня.
Я смотрю ему в спину.
«Подожди меня…»
Я бы все от дала за эти слова, если бы и правда была ему хоть немного нужна. Но меня собираются выставить из дома, как нашкодившего котенка, да еще и увезти, чтобы он невзначай не вернулся.
– Сними рубашку, – слышу из комнаты приглушенный голос Руслана.
Будто я исчезла. Будто меня и не было здесь. Уже не терпится, а тут такая помеха.
Я бросаюсь к двери.
И бегу.
Спускаюсь по лестнице так быстро, что, кажется, сдираю каблуками ступени. Почти слепну от слез, которым можно… теперь уже можно… Теперь можно все. Потому хуже уже точно не будет.
– А что случилось?
Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Улавливаю отдаленные звуки: шум легкого жаркого ветра, свист тормозов, чей-то смех, легкий скрип.
Осматриваюсь. Я сижу на детских качелях и медленно раскачиваюсь. Напротив дома, справа – дорога. А передо мной маленькая светловолосая девочка с длинными косичками и красивыми бантами.
– У тебя что, кто-то умер? – интересуется она.
– Нет. С чего ты взяла? Нет, никто. Наоборот. У меня день рождения.
Она пожимает худенькими плечами и удивленно спрашивает:
– Тогда почему ты плачешь?
Я поднимаю руку и стираю влагу со щеки, а девочка переключается с сочувствующего тона на нравоучительный: