– Как погуляла? – улыбается, рассматривая мои пакеты с покупками. – Деньги все потратили?
– Обижаешь! Там даже что-то осталось! Но знаешь… в понедельник лучше захвати на работу парочку бутербродов.
Он смеется.
А я, бросив пакеты, порывисто обнимаю его и сажусь рядом. Он обнимает меня в ответ.
Тихо стучат часы на стене. Рядом лежит книга со сказками на французском, которым Вадим не владеет. И так хорошо.
Оказывается, по этому я тоже очень сильно соскучилась.
– А где все? – удивляюсь я, когда захожу на кухню и встречаю там одну тетю Глашу. – Ой, доброе утро!
– Доброе, – улыбается она.
И тут же начинает суетиться и накрывать на стол, отмахиваясь от моих «я сама». Даже немного неудобно, что я выбираю только яичницу и один тост.
– Ешь, ешь.
В надежде она двигает блюда поближе ко мне. А сама садится напротив, упирает кулачки в щеки и с умилением наблюдает. Тяжело вздыхает, когда я не ведусь на добавку.
– Просто тут так много всего. Похоже, что вы кого-то отпустили без завтрака! А вдруг они где-то бродят по дому, голодные и в надежде, что мы им что-то оставим?
Она смеется и помахивает грозно кулачком.
– Я бы такого непотребства не допустила – ишь, голодными от меня уходить! Да нет никого. Мама твоя убежала в салон красоты. Брат – на какую-то деловую встречу, видать, очень важную, потому что извел половину флакона одеколона. Пришлось потом тут проветривать все. А папа твой еще с рассветом за грибами отправился.
– Какие грибы летом? – удивляюсь я.
– Не знаю. Самой интересно. Вернется – посмотрим. Сказал, что его новый деловой партнер… не, возможный деловой партнер… в этом деле хорошо разбирается.
Я только головой качаю. Похоже, я многое упускаю. Мама – сова, она никогда не любила рано вставать. У брата, судя по всему, появилась девушка. А папа из грибов знает только то, что они есть.
– Спасибо, – благодарю после завтрака. – Пойду, что ли, поработаю.
– Если что, сегодня воскресенье!
– Спасибо за фору, теть Глаша. Но как-то стыдно, что все при деле, а я – нет.
– А я им эту фору тоже давала, – подмигивает она заговорщически.
– А. Да? Тогда сначала позвоню Эду, а уж потом… Уж больно проект интересный.
Я ухожу под оханье-причитание, что яблочко от яблоньки не далеко падает. И сразу как-то так тепло на душе.
Усаживаюсь со смартфоном в гостиной. Книга сказок так и лежит на диване – забыл Вадим свое прикрытие за ненадобностью. Или оставил для следующего раза, чтобы не особо мучиться выбором.
Перелистываю страницы, пробегаюсь по знакомым строкам и одновременно набираю Эда. Гудок идет, но трубку он не берет. Может, еще не проснулся?
Зачитавшись сказками, я пропускаю, когда машина мамы заезжает во двор. Но едва мама заходит в дом, она сама о себе громко заявляет:
– Ну как я? Что изменилось? – слышу ее вопрос в холле.
– Полагаю, денег в кармане стало поменьше, – отвечает тетя Глаша. – А так, как всегда, красавица!
Мама смеется.
Заходит в гостиную и выжидающе смотрит на меня. Я честно ее рассматриваю. Прическа вроде бы та же. Цвет волос тоже. Перевожу взгляд на ногти – тоже в порядке, без изменений. Но мама ведь ждет.
– Это… это потрясающе! – выдаю я обтекаемо.
Она улыбается.
– Я была на массаже.
– Мам, ну а что ты нам тогда с тетей Глашей экзамен на комплименты устраиваешь? Как мы должны были догадаться?
– По моему довольному виду. Славик – гений, он меня так измял – я думала, слепит из меня паску. Слава Богу, он гений только в массаже, а не в кулинарии. Но это было потрясающе! Теперь я порхаю!
– Это от радости, что ты оттуда вырвалась.
Мама снова смеется, а у меня от ее смеха внутри будто бутоны тюльпанов распускаются.
Отвыкла от ее смеха. В какой-то момент мне казалось, что она разучилась смеяться. И это я виновата.
– Мам, – в носу неожиданно начинает щипать, – мне нравится, когда ты такая. Хочешь, я оплачу тебе курс массажей? Я могу. Я хорошо заработаю. И уже есть аванс.
Мама садится рядом со мной, раскрывает руки – и вот и все! Я тут же к ней прижимаюсь. А она гладит меня, как маленького котенка, и тихо, будто боясь спугнуть его, говорит:
– Это потому, что есть ты. Потому, что ты дома.
На столике рядом с нами как бы ненароком оказываются пирожки, чашки и пузатый дымящийся чайничек. Из гостиной тетя Глаша выходит на цыпочках, но шустро, чтобы не одумались и не попросили все унести.
– Еще пару недель дома, – говорю я, – и не помешает начать откладывать на диетолога.
– А ты останешься еще на пару недель? – тут же подхватывает мама.
И я слышу такую надежду в ее словах и спрятанное разочарование на случай, если надежда не оправдается, что сердце сжимается.
– Конечно, – обещаю. – Конечно, мам. У меня же тут проект, там еще много работы, день рождения и… вы.
Объятия мамы становятся еще теплее, хотя это кажется невозможным.
Ну и так как нам хорошо, даже очень, мы не решаемся расстраивать тетю Глашу и с удовольствием берем по чашечке чая.
– Кстати, как у вас с Русланом? – спрашивает мама за чаепитием.
В мыслях тут же проносится наш поцелуй, его прикосновения, его слова про полеты. Я чувствую, что начинаю краснеть и спешу отвести от себя подозрения: