– Я подожду, – говорит почти шепотом. – Тем более, что не победитель целует. Целуют его. Я подожду, когда ты поймешь, что снова готова. Только не кусай губы больше, слышишь?
Его пальцы вновь бережно касаются моего рта, стирая маленькую капельку крови.
Я не могу пошевелиться, не могу дышать.
А он просто отступает на шаг назад, тяжело выдыхая, будто борется с собой, и остается стоять – напряженный, изможденный, победивший.
И все, что я сейчас могу сделать – это стоять напротив, сжимая в руках его куртку, и смотреть, как солнце окончательно прячется за горизонт, оставляя между нами темное, звенящее ожидание.
– Доброе утро! – говорю я, спускаясь по лестнице.
И кошусь на маму и брата: переборщила я с радостью или нет? Не хочу, чтобы они заметили, что я не в духе. Да и как тут быть в хорошем настроении, когда я практически всю ночь не спала. И все из-за Руслана. Точнее, из-за его куртки. Она слишком сильно пахла. Вот уж у кого явно золотая дисконтная карта в парфюмерных бутиках!
И в дальний угол шкафа ее поместила. И дверь шкафа плотно закрыла – не раз. И окно на распашку всю ночь. Ничего не спасло.
Стоило только уместиться поудобнее, закрыть глаза и… я снова оказывалась там – на песчаной дороге, где рев моторов, запах бензина, шин и свободы. И – мы. Один на один. В огромной толпе, которую даже не замечали.
– Доброе утро, – ласково улыбается мама. – Что это ты так рано? На тебя не похоже.
– Пойду побегаю. Мы с Эдом привыкли по утрам бегать – это хорошо помогает перезагрузиться. Выбросить из головы все ненужное и сосредоточиться только на важном.
– О, Вадим, слышишь? Может, и тебе стоит попробовать? Глядишь – перезагрузишься и о своих гонках забудешь. А здесь – и для здоровья полезно, и безопасно.
Вадим бросает переписку с кем-то в смартфоне и переводит на меня заинтересованный взгляд. Вижу, как он безуспешно давит улыбку.
– Прости, Мелкая, но для того, кто ведет активный образ жизни, выглядишь ты как-то паршиво.
– Ничего-ничего, – я грожу ему кулаком, – это потому, что я тут с вами забросила бег. Вот втянусь – и ты сразу увидишь разницу!
– А ты далеко побежишь? – проявляет он вдруг живой интерес. – Может для начала по двору у нас помотаешься? Пока войдешь в тонус.
– Нет уж. Нужно ставить себе сразу серьезные цели. Пробегусь вдоль дороги.
– Мам, ты слышала? И что ты скажешь теперь на счет безопасности бега? Я бы сказал, что сегодня многие водители, которые свернут в нашу сторону, под серьезной угрозой.
Ну а вот это уже наглость! Не так уж сильно на мне сказалась бессонная ночь. Тем более что я клеила патчи возле глаз, щедро брызгала сывороткой и даже…
Вспомнив кое о чем, я поднимаю руку и ощупываю свое лицо. Ну да, так и есть – забыла смыть.
– Это овсяная маска!
– Ну я даже не знаю… – Вадим обреченно разводит руками. – Наверное, тетя Глаша права, и мы действительно плохо едим, если кашей уже приходится мазать лицо. Слушайте, пока эта традиция не прижилась, предлагаю завести поросенка.
Мама смеется. Я иду смывать маску. И так передержала, да и невинных водителей жаль. Нельзя так жестоко с соседями.
Правда, бегать уже расхотелось. Я решаю пойти в наш спортзал. Так как попасть в него можно только пройдя через гостиную, мой маневр не остается без внимания.
– И правильно, – поддерживает мама, – зачем где-то мотаться, если все есть у нас в доме?
А вот брат выдает довольно странное напутствие:
– Могла бы овсянку и не смывать – выглядела бы там гармоничней.
Я пожимаю плечами – на этот раз ему не сбить мой настрой! Захожу в спортзал, уверенно встаю на беговую дорожку, начинаю ходьбу, перехожу на бег… А спустя пару минут понимаю, о чем он.
На стенах висят чудаковатые картины начинающих художников, а по центру, со всем уважением – непревзойденная картина Дубравушкина. Ну, это когда мама покупала, ее как-то убедили, что это картина. На самом деле это мазня в неприятных оттенках желтого, зеленого, серого… И какого еще цветалосины? Никогда не могла разобрать.
– Осторожней! – предупреждает Вадим, когда я так засматриваюсь, что едва не слетаю с дорожки.
Меняю бег на ходьбу, и совсем останавливаюсь.
– Оценила? Вот поэтому я перетащил гантели и штангу в свою комнату. Хочешь – помогу тебе сделать так же с дорожкой?
Нет уж, лучше все же на свежий воздух. В комнате еще витает запах куртки Руслана. Может выветрится, пока я вернусь? Окна так и распахнуты, плюс я побрызгала в комнате своими духами – пусть оправдывают свою безумную цену.
– Наверное, я все же пробегусь вдоль дороги. За водителей не беспокойся, – обвожу пальцем лицо. – Как видишь, они в безопасности.
Брат усмехается.
– Я бы так не сказал.
– Что опять не так? – ворчу я.
На всякий случай поправляю футболку – мало ли, задралась, и он намекает на это. Поправляю лосины. Даже резинку, которая держит мой хвост. Да нет – все в порядке.
– Скажи, как тебе Красавчик? – спрашивает Вадим неожиданно. – Понравился?
Я удивленно хлопаю глазами. Пытаюсь припомнить. Луку помню. Платона помню. Машеньку помню.
– А он там был вообще?
Вадим прислоняется к косяку двери, улыбается и кивает.
– Был. Не раз крутился возле тебя.