– Что-то я не заметила.
– Хм, странно… Его трудно не заметить. Интересно, на кого ж ты тогда смотрела?
Я тушуюсь лишь на секунду. А потом соскакиваю с беговой дорожки, подхожу к брату и целую его в щеку.
– Ты затмил всех!
Он смеется.
Ну и за поцелуй, наверное, балует меня комплиментом:
– Водители еще в большей опасности, когда ты без маски. Ты даже не отдаешь себе отчета, насколько ты привлекательна.
– Но тем не менее, – улыбаюсь я. – Красавчик при этом – не я.
Ладно, что-то я и правда долго настраиваюсь. Пора браться за дело!
И я уже ухожу, когда что-то дергает меня за язык. Любопытство, пожалуй. Ну и забота о собственном благосостоянии – как-никак, а тут дела связаны.
– Кстати, как там Руслан? Что с ногой? Он обследовался?
Вадим машет рукой – мол, куда там, так он и пошел по врачам.
– Не переживай. Потихоньку оклемается.
– Да я не переживаю. Мне-то что переживать? Это ты как-то прохладно, я бы даже сказала, равнодушно относишься к своему другу. Такое спокойствие. Очень похоже на безразличие. Это же…
– Ты права, – перебивает Вадим. – Иди, правда, побегай. Дорожка пусть остается, ничего с ней не станется. А вот ты что-то сегодня сама не своя.
И я наконец ухожу. Даже не спорю. Чтобы не вызвать еще больших подозрений и лишних вопросов.
Нет, что ни говори, а бег по утрам – это сила. От всего отвлекает. И приятно – ветерок леденит вспотевшую макушку и спину, солнышко настойчиво слепит глаза, по дороге то и дело проносятся машины, у которых заело спидометры.
Приходится слегка менять свои планы.
На лесной тропинке пыль и гравий, поэтому ноги слегка заплетаются. Но зато птички поют так надрывно, что динамикам в наушниках становится стыдно.
Я ни о чем не думаю. Меня ничего не раздражает. Все чудесно. Все по фэншую. Я чувствую, как меня ласково гладит Вселенная, как она мне улыбается, как…
– А, черт! – вырывается у меня, когда я внезапно цепляюсь за какую-то кочку и падаю.
И это еще хорошо, что я успела подставить руку. Так что это не совсем и падение. Можно сказать, приседание, что тоже, в общем, полезно. Ладонь только немного саднит. Но это не повод прекращать тренировку!
И пыль эта… Я хочу ее отряхнуть и продолжить бежать. Но взгляд цепляется за крупицы песка, а не пыли.
На моей ладони песок.
Крупинки мелкие, шероховатые, удивительно теплые на ощупь. Я медленно растираю их пальцами. А в памяти тут же мелькает картинка – губы Руслана, крупинки песка, которые так хотелось убрать… И его дыхание – совсем близко, почти у самых губ…
Махнув рукой, я несусь дальше под звон браслетов. Скорость и усталость выбивают все ненужные мысли.
Останавливаюсь, когда понимаю, что все – еще метров двести – и меня нужно будет нести. А тут еще и как назло не слышно машин, некого будет попросить подвезти. Упираюсь ладонями и выравниваю дыхание. А потом поднимаю голову и… понимаю, что стою всего в паре шагов от дома Руслана.
Сердце проваливается куда-то вниз. Я оглядываюсь, как будто опасаюсь, что меня застанут на месте преступления.
И сама же поражаюсь своей реакции. Я здесь работаю, поэтому ничего странного нет в том, чтобы лишний раз посмотреть на объект. Тем более, что там и тень приятная от высоких деревьев, а мне во время бега солнце сильно нагрело макушку. И птицы тут не орут, а заливаются трелью. Да тут даже кузнечики красиво им подпевают!
Отдохну – и домой.
Я подхожу к воротам. Жалею, что с собой нет ключей. Башенка будто зовет войти внутрь, подняться на нее и осмотреть округу в тишине и покое. Хороший у Руслана дом вышел. Уютный. И это еще без моего проекта! Потом вообще отсюда не вытащишь. Еще будут уговаривать его приятели поучаствовать в гонках!
Я касаюсь кованой ограды. Металл горячий, прогретый солнцем.
– Лети, лети, лепесток… – вспоминаю я детскую сказку, которую очень любила за чудеса в нашем мире. – Лети, лети, лепесток, через запад, на восток, через север, через юг… Обернувшись, сделай круг…
Кажется, что цветик-семицветик еще больше раскаляется, когда я вожу пальцем по его лепесткам.
– …Лишь коснешься ты земли – быть по-моему вели! – я перевожу дух и загадываю желание: – Пусть твой хозяин поскорей поправляется.
А потом разворачиваюсь и бегу домой, хотя думала, что сил уже нет. Бегу без оглядки, как будто кто-то наступает на пятки.
Спорт он такой. Затягивает.
– Люда, жду на завтрак! – слышу тетю Глашу из кухни, едва вхожу в дом. – Вадим сказал, что ты по овсяной кашке соскучилась! Так я приготовила. Много!
Слов нет.
Просто нет.
– Вот же поросенок, – бормочу я возмущенно. – Нет, второго нам нельзя заводить – я не выдержу!
– Что? – переспрашивает она, не расслышав. – И мяска хочешь? Я сейчас пожарю!
– Не надо! – кричу я поспешно. – Теть Глаш, хватит и каши. Кстати, а Вадим где? Мне кажется, он не должен пропустить такой завтрак!
Она выходит из кухни, вытирая руки полотенцем с такими узорами, которые могли бы пристыдить художника Дубравушкина. Если бы он понимал толк в красоте.
– Умчался уже на работу, – жалуется тетя Глаша. – Папа твой и того раньше. А мама – опять красоту наводить. Я подслушала – она на педикюр.