— Дорогая моя девочка, иди сюда, — присела на колени к отцу, как в детстве, крепко обняв за шею. — Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить, пока ты была в реанимации. Я этого не пережил бы, — желваки играли на лице, венка на шее пульсировала. Мужчина крепко сжал кулаки и отвёл лицо в сторону. Скупая мужская слеза скатилась по лицу. Таким я не видела отца никогда.
— Ну, всё, не надо. Как ты говоришь: «Хватит сырость разводить?» — уткнулась лбом в отцовскую шею. — Спасибо тебе, папочка, за всё.
Не знаю. Будет ли ещё такая минутка слабости со стороны отца, поэтому я тихонечко прижалась и не хотела отлипать, чтобы как можно дольше сохранить этот момент единения.
— Так, давай пробовать, что там получилось. Аромат превосходный, отведаем-ка на вкус, — отец вечно в своей манере.
Хихикнула, взяв тарелку с подноса и перекладывая на неё кусок пиццы.
— Надеюсь, не отравимся, — прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться сильнее.
— А вот это мы сейчас и проверим, — весело подмигнул.
Остановились на просмотре фильма «Кавказская пленница».
Было так тепло и уютно на душе. Мне даже удалось отвлечься от печальных мыслей, что так норовили вылезти наружу.
Неожиданно для нас двоих раздался звонок в домофон. Меня так разморило, что вылазить из-под пледа совсем не хотелось.
<p>Глава 24.1</p>— Ты кого-то ждёшь, пап? — спросила.
— Да, нет. Никого. Я телефон в кабинете оставил, вполне возможно, что если возникла форсмажорная ситуация по работе, то решили побеспокоить.
Я кивнула в ответ головой и сильней завернулась в плед.
Коль смотреть дальше, то непременно «Операцию Ы». Щёлкнула пультом и замерла. В гостиной стоял с огромным букетом розовых роз Тимур. Сердце, словно на американских горках, выполняло кульбиты, а потом резко рвануло вниз, разнося миллионы мурашек по телу. Мы, словно приклеенные, не могли оторвать взгляд друг от друга. В его глазах читалось что-то нежное, искреннее. По моим щекам покатились слёзы.
— Тая, дочь, а у нас гости, — отец растерянно стоял и переводил взгляд то на меня, то на парня. — Милая, ну что ты, не плачь, тебе… Ладно, я пойду, зовите, если что, — отмахнулся.
Я, как парализованная, сидела и не могла ни пошевелиться, ни слово произнести.
— Отомри, — Тимур подошёл и забрал из рук пульт, который я так и держала, направив на экран телевизора. — Привет, — поцеловал тыльную сторону ладони.
— Привет, — тихо произнесла, опустив глаза в пол. Рука машинально дёрнулась и стала теребить край домашней кофты.
— Малышка, — вздохнул, — можно я присяду?
Кивнула в ответ.
Тимур не выпускал мою ладонь. Подушечками пальцев нежно поглаживал внутреннюю часть ладони. Пауза росла. Я понимала, что нужно начать диалог, но все мысли сбились в кучу.
Несмело подняла глаза и посмотрела на парня. Лицо его было искажено гримасой боли. Глаза блуждали по моему лицу. И вот когда наши взгляды встретились, меня прошибло, будто током. Парень не удержался и сжал меня в объятиях, казалось, что слышен треск костей.
— Люблю. Люблю тебя больше жизни. Слышишь, слышишь меня, малышка моя? Тая, кивни, если слышишь, — заглянул в мои глаза, а я больше ничего не видела, как цвет моря, картинка которого стала размываться. — Ты для меня всё. Ты моя жизнь. Люблю тебя так сильно, что готов пожертвовать своей жизнью. Ты мой кислород. Без тебя я подохну. Малышка, моя девочка, — прижимал к себе так сильно, что дыхание спирало. — Больше не оставлю тебя одну. Клянусь. Клянусь, что всегда буду рядом, — целовал мои ладони.
В это момент мне казалось, что я птица, парящая высоко в облаках. Груз, который был весь этот период со мной, исчез. Я не чувствовала отвращения к этому парню. Не боялась его. Я понимала, что он не способен причинить мне боль. По крайней мере не сейчас, не в эту секунду.
Не знаю, сколько длилось бы это молчание, но отец решил его нарушить:
— А я уж было подумал, уснули. Так, бегом пить чай и пробовать пиццу. Мы сегодня с Таисией в кулинарном тандеме.
