Марк будто читал меня. Когда я едва слышно застонала — он усилил нажим. Когда моё дыхание участилось — он замедлился, дразня, заставляя умолять. Его ладони крепко держали мои бёдра, не позволяя вырваться, и я чувствовала, как он буквально пьёт из меня эту дрожь, этот восторг, эту беспомощность перед собственным желанием.
И снова — его язык, уверенный, дерзкий, внимательный к каждой моей реакции. Я теряла контроль. Он накручивал меня волнами, приближая к грани… потом отстраняясь… потом снова вгрызаясь в меня с такой одержимостью, что я не сдержала крика.
Я кончила, выгибаясь, цепляясь за него, как за воздух, и он только сильнее прижал меня к себе, будто хотел, чтобы я прожила этот момент до конца, до последней капли.
Он отступил на шаг, встал в полный рост и начал медленно снимать последние части одежды, наблюдая за моей реакцией. Его движения были ленивыми, но точными, как у мужчины, который знает, что он делает — и что его абсолютно не за что стесняться.
Я лежала, полураздетая, сердце стучало где-то в горле. Глаза не отрывались от него — и в тот момент, когда он сбросил на пол последнюю преграду, я... застыла.
Марк стоял, красивый, сильный, уверенный в себе… и, чёрт возьми, внушительный. Гораздо больше, чем мне казалось в том коротком взгляде в его номере.
Внутри меня пробуждается что-то совсем другое. Не просто желание — жажда. Не просто страсть — голод по нему, этому мужчине, этой уверенности, этой животной силе.
— Посмотри на меня, — прошептал он, уже прижавшись ко мне. — Скажи, что ты хочешь этого.
Я глядела ему в глаза — в эти чёрные, тёмные, почти звериные — и кивнула. Неспешно. Честно. С трепетом внутри.
— Я хочу… — прошептала.
Замечаю, как он взял из тумбочки небольшой блестящий пакетик. Без лишних слов он осторожно развернул презерватив и распределил по длине члена. Затем приблизился ближе, и я ощутила его — горячего, твёрдого, большого — у самого входа в себя.
Он вошёл в меня резко, без предупреждения, будто с катушек сорвался — его движения были быстрыми, дерзкими, почти грубыми. Нежность и осторожность — это сейчас казалось ему чуждым, он будто жаждал лишь одного — поглотить меня целиком, не думая ни о чём, кроме самого порыва.
Каждый толчок заставлял меня вздрагивать, дыхание сбивалось, сердце колотилось словно бешеное. Его руки хватали меня крепко, почти больно, удерживая так, словно боялся отпустить, хотя силы не оставляли ни меня, ни его.
Он просто нёсся вперёд, вырываясь из-под контроля, и это было одновременно страшно и захватывающе. Взгляд его горел, тёмный и неудержимый, словно он сам не знал, где заканчивается страсть и начинается безумие.
— Ты чертовски хороша… такая горячая, — вырывалось у него, когда он сжимал меня так, что дышать становилось сложно.
Я чувствовала каждый мускул его тела, напряженный, работающий на пределе. Казалось, что его энергия, неистовая и мощная, пронизывает меня насквозь, оставляя после себя вибрацию, которая распространялась по всему телу, вызывая сладкую, мучительную дрожь.
Его пальцы, крепко сжимающие мою кожу, оставляли лёгкие синяки, но я даже не пыталась его остановить. Боль смешивалась с наслаждением, создавая невероятный коктейль чувств, которые одновременно пугали и притягивали. Его темные волосы, растрепанные и влажные от пота, падали на мое лицо, щекоча кожу. Я зарылась пальцами в них, пытаясь хоть как-то удержаться, найти опору в этом водовороте чувств. Его губы, прижатые к моей шее, оставляли след из маленьких, влажных поцелуев, которые переходили в глубокие, жадные поцелуи, полные безудержной страсти.
Это был контраст, который заставлял меня стонать, теряя контроль над собственным телом. Каждый толчок срывал с меня последние остатки контроля — я не могла сдержать звуков, которые вырывались из глубины души. Мой стон был горячим, хриплым, он заполнял комнату, становясь эхом нашей страсти. С каждым движением тело будто пело — волна за волной накатывало наслаждение, и я растворялась в этом огне.
Мои пальцы впивались в его плечи, губы приоткрывались в беспомощном желании, а дыхание становилось всё более прерывистым и тяжёлым. Я кричала без слов, отдаваясь моменту, позволяя себе быть полностью уязвимой и открытой. Мои ногти впивались в его спину, оставляя на ней следы моего возбуждения. Я чувствовала, как его мышцы напрягаются, как он сдерживает себя, но одновременно и отдаётся этому безумию полностью. Его стоны, низкие и хриплые, смешивались с моими, создавая диссонансную, но невероятно прекрасную симфонию страсти.
В какой-то момент, я почувствовала, как он замедляется, как будто накапливая силы для финального рывка. Его движения стали более плавными, более контролируемыми, но не менее интенсивными. Он начал шептать мне на ухо, его голос, хриплый от возбуждения, был полон нежности, которая резко контрастировала с его прежней грубостью.
