В результате дальнейшей беседы Императрица отобрала двенадцать чародеев, из них четверых — в Тобольск, и по два — в четыре губернии: Киевскую, Иркутскую, Костромскую и Дальневосточный край. Еще два дня они втроем с Императором и Державиным проверяли агентов на их боевые навыки, давали инструкции и Екатерина лично добавила охранных и атакующих артефактов из своих запасов дополнительно к тем, что были выданы им на службе. Наконец-то агенты были отправлены по адресам проверки и наступило напряженное ожидание.
Годунов видел, как волнуется его жена. Катя, конечно же, как всегда, хорошо владела собой и кто-то другой, наверное, решил бы, что она совершенно спокойна, но сам он уже достаточно хорошо знал ее, чтобы по мелким признакам, незаметным для других, видеть ее сильнейшее беспокойство. Она осунулась, ее улыбка стала немного отстраненной, словно в это время мысли ее были где-то далеко отсюда. Порой он замечал, как крепко стискивает она кулачки, так сильно, что суставы пальчиков становились от напряжения белыми. Он подходил к ней, занимая ее внимание любым разговором, обнимая, если была возможность остаться наедине.
Сам он сразу же после отправки групп в города имел нелегкий разговор с Главой Тайной канцелярии. Его поразило, что Екатерина, по сути своей чужестранка в Российской Империи, так твердо проводила защиту здоровья и жизни каждого подданного Империи. В числе чародеев, отправленных на задание, были два грузина, узбек, татарин, бурят и швед. Все они считались и были по-настоящему русскими не только по своему подданству, но и по своему мироощущению. Но не это было важно для Екатерины, эти люди были для нее своими и она защищала их, как своих. В отличие от Державина, который решал задачу любой ценой, она вырабатывала линию, когда нужно было добиться результата, сохранив по возможности каждого человека. И все это Император высказал Державину, не скрывая своего недоумения по поводу методов его работы. Кирилл Андреевич повинился, объяснив, что не принял всерьез события, произошедшие в разных городах, он посчитал все это нехорошей шуткой некоторых чародеев, проделанной под иллюзией. Теперь же только результат проверки покажет истину.
Первые новости доставили в Иванград вернувшиеся с задания чародеи, уничтожившие гнездо вихт в деревне под Иркутском. Оба они получили ранения средней тяжести и после отчета немедленно были направлены к лекарям. После них одна за другой прибыли группы из Киевской и Костромской губерний и Красноярского края, которые с небольшими ранениями смогли сжечь и развеять гнезда альраунов. Последней вернулся отряд из четырех чародеев, с большим трудом уничтожившей в Тобольске драуга, оказавшегося поднятым чьей-то волей трупом казненного год назад разбойника, немало пошалившего на тобольских дорогах.
Все двенадцать чародеев отмечали, что им очень помогли сведения, которыми поделилась с ними Императрица и выданные ею артефакты. Двоих чародеев, тяжело раненых при уничтожении драуга, Государыня лично излечивала до состояния, когда с ранениями могли справиться другие лекари. Раны их были ужасны, многие из них были нанесены с помощью черной магии, схожей с ведьмовской.
Как только Екатерина, еще слабая после лечения чародеев, освободилась, они снова встретились втроем в Императорском кабинете, где она с ходу, не спрашивая мнения мужа или Главы Тайной канцелярии, предложила Державину отправить в те же города сыскарей из его ведомства, которые должны были выяснить, кто из новых людей появлялся там, возможно под видом путешественников или гостей в последнее время. Особенное внимание при этом уделить иностранцам. Державин не стал выдвигать своих предложений и откланялся подбирать проверяющих для этого задания.
Уже через сутки переданные проверяющими сведения позволили прояснить картину. Во всех местах, где пришлось делать зачистку, побывали в якобы путешествии супруги Блэквуд, Лизбет и Генри, сотрудники посольства Великобритании в Российской Империи. Державин, решительно настроенный на удалении Блэквудов из Империи и объявлении их нежелательными персонами в дальнейшем, настаивал как можно скорее передать дипломатическую ноту, не предъявляя конкретных обвинений. Ибо неопровержимых фактов вины англичан у Тайной канцелярии не было.
Екатерина, помедлив немного в раздумьях, предложила:
— Такая нота представит Императора полным самодуром и не найдет понимания ни у одной страны. Предлагаю не спешить и подумать. Для нас все вполне ясно, произошедшее — полностью на совести британцев. Вопрос в другом: зачем они это сделали? Какие свои дела они покрывают, отвлекая нас на совершенно бесполезные поиски якобы воскресшего Ковена Черных ведьм? Давайте сделаем вид, что мы поверили, станем изображать интерес к этому вопросу, а сами тем временем займемся плотным наблюдением за английским посольством. Возможно, нас ждет много интересных открытий.
