— Мне не спалось, я лежала и думала. О многом думала, о нас с тобой тоже. Мне вдруг стало страшно и стыдно. Я всегда считала, что в жизни у каждого человека бывает одна настоящая любовь. И вдруг сегодня я поняла, что люблю тебя, всем своим сердцем люблю. Так что же тогда было у нас с Феликсом? Ведь мы любили друг друга. С тех пор, как он погиб прошло несколько лет, я вышла замуж за другого мужчину и теперь полюбила его. Разве так бывает, скажи мне? Или я предала Феликса?
— Не мучай себя, Катя. — просто ответил ей Годунов. — Так бывает. У тебя осталась память о первой любви, дети Феликса, которых мы вырастим и воспитаем так, что ему не будет стыдно за них. А ты просто живи, я думаю, мы оба достойны, чтобы любить и чтобы нас любили. А я… я безмерно счастлив, что ты не просто отвечаешь на мои чувства к тебе, но и сама любишь. А теперь для лучшего сна нам придется потрудиться, любимая. Ты же чувствуешь, насколько я рад тебе?..
Они выглядели прекраснейшей парой. Годунов — высокий, стройный красавец в белом императорском наряде и Ксения Юнусова — юная, белокурая красавица — вдова, всем телом прижавшаяся к Императору, обнимая его, соединив свои ладони за императорской спиной.
Екатерина Годунова, вошедшая в комнату случайно, застыла у входа, разглядывая пару. Сам Годунов, осторожно касаясь ладонями предплечий красавицы, растеряно смотрел на ее белокурую макушку. Заметив Екатерину, побледнел и, сделав умоляющее выражение лица, произнес:
— Что я могу сделать для вас, графиня?
— Ах! — сверкнула глазками Юнусова в сторону Екатерины. — Императрица увидела нас! Какое несчастье! Я опозорена, Ваше Величество!
И она еще крепче прижалась к Годунову, пряча лицо на его груди. Екатерина, фыркнув, холодно произнесла:
— Вы еще неразумный, мелкий птенец по сравнению со столичными дамами, графиня. Вот они — истинные акулы в таком непростом деле, как интриги. Любая из них сыграла бы эту сцену куда как лучше. А вы играете пока отвратительно. И отпустите же, наконец, Императора, ему неловко так стоять.
Юная графиня расслабила свои объятия и Годунов, поправляя одежду, отошел в сторону.
— Вы, верно, наслушались всякого придворного бреда или перечитали дамских романов. А может быть, и то, и другое. Решили пойти в атаку без должной подготовки? Это даже не смешно.
— Катя, давай сделаем скидку на молодость этой девочки и ее наивность. — попросил Император, с жалостью глядя на краснеющую Юнусову.
— Да зачем ей наши скидки, Глеб? — махнула рукой Екатерина. — Девочка в самом начале пути, один-два года и она превратится хищницу, станет охотиться за мужчинами уже более профессионально. Ей сейчас нужны не скидки, а наша помощь. Как там твой гость, капитан Немирович, еще не уехал? Вот и решим к обоюдному согласию. Граф Юнусов был немолод, когда взял в жены Ксению и умер через полгода после свадьбы. Прошел уже год после его смерти, а родственники никак не участвуют в жизни молодой вдовы, значит, эту участь возьмет на себя императорская чета. Идемте, графиня. Да не шагайте, словно побитая собачонка. Идите с поднятой головой, с улыбкой на губах. Не давайте здешним акулам повода для сплетен за вашей спиной. Сегодня небольшой прием, но кто-нибудь, да попадется на нашем пути.
Через полчаса в кабинете Императора стоял навытяжку молодой, приятной внешности морской офицер и слушал Императора.
— Итак. — говорил Годунов. — Вам пожалован чин капитана второго ранга, Семен Петрович и вы отправляетесь к месту службы во Владивосток. Кроме того, прямо сейчас вы обвенчаетесь с графиней Юнусовой и станете женатым человеком. Желаю вам семейного счастья и удачной службы.
Ксения, стоящая рядом, с удовольствием рассматривала своего молодого жениха и, нежно розовея, встречалась с ним нечаянным взглядом. Через два часа, муж и жена Немировичи, вышли из Императорского дворца и направились в ближайшую гостиницу, где проживал молодой офицер.
— Ну вот и все. — облегченно вздохнул Годунов. — Кирилл Державин просил об устройстве дальнего родственника. Парень сирота, но умница и предан морскому делу, у них целая династия моряков. Сейчас будет кому ждать его на берегу. Девочка, кажется, не успела еще испортится.
— Да, согласна, некоторая неловкость в ее действиях чувствуется. — коротко усмехнулась Екатерина. — Однако же и нахальства ей не занимать. Думаю, мужем она станет вертеть, как пожелает. Ну и пусть, лишь бы любила его и уважала, а так все к общей пользе получилось.
— Будем надеяться, Катя. — Годунов немного помолчал, о чем-то думая, затем поднял на жену усталый взгляд. — А знаешь, все не так уж плохо. Давно уже никто из дам не набивается ко мне в фаворитки, да и к тебе не липнут влюбленные мужики. Наверное, все счастливы, я рад этому. Кстати, что там по тому перстню, который вы с Державиным сняли с де Вижена?
