— Извините меня, князь Максимилиан, тема нашего разговора непроста, но прошу не усматривать в моем предложении урон для вашей чести. Так повернулись события. Екатерина Алексеевна, судя по всему, искренне привязана к ребенку и любит его, как собственное дитя, лишь поэтому я надеялся не разлучать их.
На этом их разговор закончился. Вещи ребенка были собраны, Катя посоветовала пригласить няню Андрюши с собой.
— Он еще совсем маленький, меня скоро забудет, а знакомый человек рядом поможет ему привыкнуть к новому окружению. Няня Глафира — девушка хорошая, добрая, внимательная. Она придется впору вашей семье, не сомневайтесь. А еще я советую вам хорошо проверить, случайным ли был сбой перехода в тот день, когда пострадала Арина. И хорошо охранять Андрюшу.
Князья Алсуфьевы убыли вместе ребенком и няней. В доме стало тихо. Максимилиан вошел в гостиную, где у окна стояла его жена, напряженно вглядываясь во что-то, видимое только ей одной. Он подошел, осторожно взял ее за плечи и развернул лицом к себе.
— Вы так любили этого малыша, что я искренне верил, будто он ваш сын, Екатерина. Мне жаль, что все так повернулась, но согласитесь, это правильно. Там его семья, он одной с ними крови. И он залечит им сердечные раны, что остались после гибели жены Ивана, теперь у них остался ее сын.
— Я понимаю. — глухо проговорила Катя, опустив глаза. — Я все понимаю. Вот только…
И она заплакала, горько и потерянно. Максимилиан обнял ее за плечи, прижимая к себе, она положила свои ладони ему на грудь и плакала, проливая безутешные слезы от своей потери. Когда слезы ее иссякли, Катя, отворачивая свое лицо с красными от слез глазами и распухшим носом, проговорила:
— Простите меня, князь, за мою слабость. И спасибо за сочувствие.
Она ушла, Максимилиан растерянно смотрел ей вслед. Впервые женщина извинялась перед ним за свою слабость. Он положил руку себе на грудь, туда, где прижимаясь щекой, рыдала его жена, ощутил влажность ткани и подумал, что, пожалуй, его супруга была еще и первой женщиной, которая оплакивала свою потерю на его груди.
Наташа, сестра Кати, старалась всячески отвлечь ее от грустных мыслей. Часто пересказывала содержание уроков, которые проводили с ней нанятые Катей учителя, показывала движения из разученных танцев, звала на прогулки в городской парк, который был неплох, по мнению Кати, для этого времени. Чистый, ухоженный, с цветочными грядами, с площадками и скамьями для отдыха. В нем имелась даже возвышенность для выступления заезжих скоморохов.
Младшая сестра заметно изменилась с тех пор, как вернулась Екатерина. Она немного округлилась, посвежела, бледность пропала с ее личика, робкие прежде глаза засияли. Новые платья и обувь, каждодневные уроки, из которых она узнавала о мире за пределами дома и родного города, все меняло ее ежечасно. Ее речь и манеры стали уверенными, полными достоинства, подрастала юная графиня Шумская.
Катя развернула ремонт в родительском доме, часами пропадая там, приглядывая за тем, как снимают старые обои и обивку, убирают темные подтеки под потолками, готовят растворы, кроят материалы. Пришлось заодно и перекрывать кровлю, изрядно прохудившуюся. Она выбирала новую мебель для комнат, делала заказы на ковры и гобелены, увлеченно рассматривая предлагаемые цвета и рисунки.
Князь Максимилиан вместе с капитаном стражи занимались защитой города от инферно, заодно он проверил несколько поселений, расположенных рядом с городом, кое-где заменил артефакты на новые. Их редкие встречи с женой за ужином или завтраком, немногословные разговоры на ничего не значащие для них обоих темы не сближали их. Они не стремились к сближению и не нуждались в нем.
Однажды вечером Максимилиан, зайдя в большую гостиную, увидел, что жена его, низко наклонив голову, рассматривает через сильную линзу какой-то предмет. Он остановился, наблюдая. Екатерина между тем острыми щипцами поковырялась в предмете, затем отщипнула от него что-то, покрутила перед глазами и гордо сказала себе:
— Прелесть! Истинная звезда Испахана!
Приложила к груди темно-синюю звезду, сияющую мягким светом, прошлась, плавно поводя бедрами, напевая незнакомую князю странную мелодию. Была в ее танце особая прелесть и притягательность, в этот миг она стала другой, женственной и очаровательной. В смятении чувств Максимилиан вышел из гостиной. В этот вечер они ужинали вдвоем, увлеченная книгой Наташа попросила ужин к себе в комнату.
— Вы не скучаете, Екатерина? — спросил вдруг жену князь.
— Нет. — коротко ответила ему она.
— А как же ваш взгляд на наш брак, вы его не изменили?
— От моего взгляда ничего не изменится, князь. Так сложилось, все как в одной притче, где мыши плакали и плевались, но упорно ели кактус.
— А что такое кактус?
— Видно, что вы не увлекаетесь домашними цветами. Это такой цветок. Цветет он очень редко, но колючек на нем чрезвычайно много, они острые и жесткие. Мы подчинились приказу Императора, теперь нам никуда не деться, будем упорно питаться кактусами, плакать и плеваться, но есть.
Максимилиан невесело усмехнулся:
