— Я вам настолько неприятен? Хуже, чем кактус?
Супруга отзеркалила ему усмешку:
— А я вам? Вы наверняка строили планы взять в жены яркую красавицу, а женились на серой мышке. Смириться с таким сложно.
Что-то дрогнуло в душе князя, он встал, подошел к жене, поднявшейся из-за стола, положил ей руки на плечи и посмотрел в ее серые глаза, в которых вдруг отчаянно заметались смятение и страх. Он наклонился и поцеловал ее в приоткрытые губы, сначала нежно и невесомо, потом властно и жадно. Целовать ее оказалось приятно, ее растерянность и то, как она покачнулась в его объятиях, будто от головокружения, заставили его пойти дальше. Он подхватил ее на руки и занес в свою спальню. Там, целуя и лаская, растерянную и покорную, привычными движениями опытного мужчины раздел и уложил на постель, сбрасывая одновременно одежду с себя. Ее тонкое тело было гибким и сильным, бедра округлыми, а грудь упругой. Его руки исследовали каждый изгиб, каждую приятную выпуклость, а жена отвечала ему такими же жаркими ласками, он слышал ее тихие, протяжные стоны. Они оба забыли обо всем.
Когда Катя вскрикнула, он остановился, недоверчиво глядя ей в лицо. Две прозрачные слезинки выкатились из-под сомкнутых век. Он слизнул их, осушил веки поцелуем.
— Катенька, как такое может быть? Ведь ты была замужем?
Взметнулись длинные ресницы и отчаянный, умоляющий взгляд цвета грозового неба поразил его.
— Потом, все потом!! Прошу вас, не останавливайтесь, прошу вас, продолжайте!
Он довел ее и себя до состояния полного изнеможения, наградой им обоим было долгое, пронзительное блаженство. Позже, выравнивая дыхание, Катя лежала на его плече и мечтательно говорила:
— Теперь я понимаю тех женщин, которым нравится близость с мужчиной. Это прекрасно! И целоваться, оказывается, так замечательно!
— Благодарю тебя, милая!
Максимилиан посмотрел на жену. Прильнув к нему, она сладко спала.
Утро было добрым. Муж разбудил Катю поцелуями, она прижалась к нему, поглаживая плечи и спину. Тихий шепот ей на ушко:
— Я бы с удовольствием повторил вчерашнее, но для первого раза достаточно, надо тебя поберечь, у меня на тебя большие планы.
— Какие?
— Ну, ближайшие на следующую ночь, а дальше будет много всего хорошего.
— Ты уверен, что у нас будет все хорошо?
— Я знаю это. А сейчас — завтрак.
За завтраком Наташа, бдительно разглядывая сестру, с недоумением проговорила:
— Что с тобой произошло, Катя? Ты какая-то другая, тебя подменили?
Катя, намазывая хлеб вареньем, деловито ответила:
— Ну да, бабайки приходили, они и подменили.
Главный бабайка сидел, попивая чай и довольно посмеиваясь. Наташа обиделась:
— Да ну вас! Какие-то секреты от меня появились!
Подумала и пригрозила: — Ну ничего, я все узнаю!
Катя забеспокоилась:
— Не волнуйся, Наташа! Нет никаких секретов, просто день сегодня хороший, погода чудесная. Давай, после твоих уроков погуляем, сходим в дом, посмотрим, как там ремонт идет.
— Можно и я с вами? — напросился Максимилиан. — Быть может, деньги нужны или помощники в ремонте, я могу найти подходящих.
Ремонт шел строго по плану, садовник почти закончил наводить порядок в саду Шумских, подрезал старые кусты, убрал яблони, которые уже несколько лет не плодоносили и посадил молодые деревца.
Дома их ожидало приглашение Императора на его день рождения. Вызывало изумление то, что празднование намечалось на завтрашний день. Остаток дня был посвящен подбору платьев, укладыванию в сумки нужных вещей и произнесению в адрес бывшего друга Владимира теплых пожеланий. Катя не припоминала, чтобы ей ни в этой, ни в первой жизни приходилось с такой скоростью перемещаться, стараясь не забыть ничего нужного. Она почти вышла из себя, когда портниха предложила ей платье по столичной моде и наотрез отказалась его даже примерять. Декольте у него было таких размеров, что не оставляло простора для фантазии. Катя выбрала для себя платье из темно-синего шелка, выглядевшее нарядно и роскошно, несмотря на умеренный вырез на груди. Их с мужем ночь была полна нежности и жаркой страсти, а наутро, сразу после завтрака, они принялись собираться во дворец. Ванна, одевание, прическа, наведение красоты на лице, все это занимало много времени.
Когда князь зашел к жене с коробочками в руках, она была уже готова. Он застыл, глядя на малознакомую молодую женщину с сияющими серыми глазами, уложенными в высокую прическу золотисто-русыми локонами и красивым, нежным лицом. Подошел, открывая футляр, неспешными движениями надел на изящную шею жены прекрасное ожерелье из крупных яхонтов. Из другого футляра достал такие же серьги, из еще одного — перстень. Старинный набор украшений семьи Шереметьевых стоил огромных денег, но и красота его была необычайной. Екатеринину прелесть он оттенял, не подавляя, лишь придавая ей особое очарование.
