— Вчера мне пришла весть о гибели мужа, сегодня Император пришел за тем, что принадлежит князю. — княгиня Екатерина Алексеевна шла по дорожке из дома, с презрением глядя на Годунова. — Вы слишком быстро решили прибрать жену и имущество того, кто спас флот и армию Империи в сражении со шведами. Это ваша благодарность Шереметьевым и Шумским за верную службу Годуновым многих поколений?
Князь Алсуфьев, глядя в окно, открытое чародейским кристаллом, распорядился:
— Иван, собирай полсотни воинов, идем к дому Шереметьевых скороходом.
Между тем Владимир Годунов продолжал:
— Никто не обидит ни вас, ни вашего сына с сестрой, княгиня. Я беру вас под свою руку, вы не будете знать нужды и притеснения ни в чем. Уберите щит, сдайте мне ваших уненши и пройдите ко мне сами.
Из дома вышли профессор Бернс и высокая чародейка с черной косой. Они встали по обе стороны от княгини, на некотором расстоянии от нее. Екатерина молча смотрела на Императора, затем княгиню отодвинула в сторону Катя Вершинина, она показала Годунову средний палец руки и громко сказала:
— А это видел? — и добавила: — Коз-зел!
Гнев охватил Императора, он поднял свой скипетр и в щит ударила его сила. Он не видел ранее такого знака, что изобразила княгиня Шереметьева, но все это вкупе с ее смачным «коз-зел» несло ясный оскорбительный смысл. К Императору присоединились его гвардейцы, выпуская в щит огненные стрелы. Загорелись две сосны и ель возле дома, одним из заклинаний снесло угол крыши, вырванные с корнями, отлетели в сторону несколько розовых кустов. Сила скипетра была велика, к удержанию щита присоединились профессор, сама княгиня и черноволосая чародейка. Стали покачиваться и падать вместе с детьми уненши. Они опускались на мостовую, а затем таяли, исчезали и через несколько минут лишь белые одежды лежали, напоминая о них.
Вот качнулась чародейка, побледнел профессор и щит с тихим шорохом исчез. Владимир опустил скипетр. Княгиня Екатерина Шереметьева стояла, выпрямившись, перед государем. Ветерок, шаловливо играя, привел в беспорядок русые локоны. Екатерина подняла руку, чтобы поправить их. Стоящий рядом с Императором гвардеец в ту же секунду закрыл его своим телом, одновременно выпуская в княгиню заклинание. Владимир оттолкнул его в сторону, но было поздно. Он бежал к дому и видел, как Катя падала сломанной куклой, безвольно опустив руки и закрыв глаза. Дернувшихся в ее сторону профессора и чародейку окружили гвардейцы. Годунов упал на колени перед телом княгини, гладил и целовал ее лицо. Ему казалось, что сквозь дым он чувствует нежный запах весенних цветов.
Открывались один за другим переходы, из которых выходили со своими воинами те, кто видел через кристаллы все, что происходило перед домом князя Максимилиана Шереметьева. Они шли спасать его жену, но не успели. Слишком быстро произошли трагические события. Теперь они могли лишь смотреть, как Император берет на руки тело княгини и уносит его в дом.
Годунов сидел в гостиной Шереметьевых, возле небольшого дивана, на котором лежала погибшая Катя. Опустив голову, он мысленно перебирал все, что произошло сегодня и не мог понять, почему он не достиг своей цели. Ему не досталось ничего из того, что он желал. Погибли и уненши, и Екатерина. Как такое могло случиться? Тихое восклицание заставило его оглянуться. Испуганными глазами смотрели стоявшие в комнате гвардейцы, как в ее центре появляются хлопья тумана, которые сгущаются и постепенно превращаются в статную женщину в белом, расшитом узорами платье. Владимир хотел подняться, но не мог. Тело его окаменело, не могли сдвинуться с места и охраняющие его гвардейцы.
— Макошь, мать всевидящая! — прошептал Император.
— Ты узнал меня, как я вижу. — строго проговорила Богиня. — И когда шел сюда, чтобы взять
то, что тебе не принадлежало, ты знал, что и княгиня, и уненши под моей защитой. Знал, но посчитал себя выше Богов. Среди Годуновых было немало самодуров, но ты особенный. Те, что были до тебя, думали в первую очередь о Державе. Что же мне делать с тобой, ума не приложу? Перед княжеским домом сейчас стоят пятьсот воинов, с ними самые знатные люди Империи. Они пришли, чтобы защитить жену князя Шереметьева от твоих притязаний, но не успели.
— Ты хочешь сказать, Мать всевидящая, что все они стали бы сражаться со мной? Они бы не смогли, ибо дали клятву верности Годуновым. А княгиню убил не я, ты знаешь об этом.
