— Никто не стал бы сражаться с тобой, но все они были полны решимости заслонить собою жену князя Максимилиана. Неужели ты стал бы с ними воевать? А тот гвардеец, что погубил Екатерину, просто выполнял свой долг, защищая тебя. Он решил, будто Шереметьева подняла руку для чародейства, а она хотела лишь поправить прическу. Твой защитник не виновен. Если ты не хотел воевать с княгиней, то почему не пришел к ней один, чтобы просто поговорить? Зачем привел с собою воинов? Ты знал, что берешь не свое, а потому и решил, что легче будет взять силой. Для твоего, Годунов, время еще не пришло, ты узнаешь, когда это случится. Екатерину я забираю, а ты иди и набирайся ума. Ты Император, у тебя долг перед Державой, об этом радей, а не о своих хотелках.
Лежащее на диване тело княгини вдруг стало прозрачным, а потом и вовсе исчезло. Макошь повернулась к Владимиру:
— Завещанию Екатерины не перечь, город приведи в порядок и не лезь сюда более. Воинов я успокою.
Император не знал, какие слова нашла Макошь, но выйдя через какое-то время из дома увидел лишь закрывающиеся переходы и спины уходящих воинов. Он распорядился привести в порядок все, что они сожгли и разрушили и ушел во дворец скороходом.
Катя открыла глаза. Она лежала под каким-то кустом, на мягкой и теплой траве. Бледно-зеленые листья загораживали свет и она поторопилась встать. Закружилась голова, но скоро головокружение прекратилось. Она не помнила, как оказалась в этом месте, никогда прежде ей не встречались такие бледные краски у травы, листьев и цветов. Солнечный свет будто тоже притушили, он был неярким, хотя и давал тепло. Ей стало интересно, что это за место и она пошла вперед. На ней было серенькое длинное платье, ноги ее были босы, а волосы распущены. Катя на ходу заплела их в косу и закрепила оторванной по подолу лентой ткани. Она шла, не спеша, разглядывая блеклое свое окружение и пытаясь вспомнить все, что было с ней до того, как она оказалось в невиданном доселе месте. Навстречу ей постоянно попадались такие же, как она, бредущие в светлых рубахах люди. Катя пыталась остановить их, расспросить, но они равнодушно проходили мимо, будто не замечая ее присутствия. Однажды к ней подлетела, почти не касаясь земли ногами, тонкая фигурка, напряженно сдвинув брови, взглянула на нее и спросила:
— Ты почему похожа на меня? Почему? Почему?
Не дожидаясь ответа, вздохнула и отправилась дальше. И тогда Катя начала вспоминать. Она шла и постепенно, шаг за шагом, воспоминания оживали в ее разуме. Вспомнилась ее первая жизнь, родители, бабушка, Ивлев Василий, работа, которую она любила, нелепая и страшная смерть. Потом возникли картинки первого дня в другом мире. Катя поняла, что девушка, которая спрашивала ее о том, почему они похожи, это Екатерина Шумская и ее озарило: Навь! Она находится в мире Нави! Значит, она тоже умерла! И она сможет встретиться здесь с Максимилианом! Внезапно вся ее жизнь в мире Яви вспомнилась разом: Академия, Ланевский, малыш Андрюша, дом возле озера, Ланселот, а главное — Макс, любимый, ненаглядный князь Шереметьев, который тоже бродит дорогами Нави. Помнит ли он ее? Любит ли, как прежде?
С этой минуты она с надеждой всматривалась в каждого, кто проходил мимо, шли они навстречу или настигали ее в пути. Неторопливы были их шаги, скорбен и задумчив лик каждого. Не было ни улыбок, ни интереса к тому, что их всех окружало. Казалось, лишь тяжкие мысли одолевали всех, встреченных ею. Да и сама она, внезапно вспоминая какую-то мелочь или сценку из своей жизни, часто грустила оттого, что уже не встретит никого из тех, к кому тянулась и кого любила. Маленький сын Петруша остался там, куда не прорваться уже ей со своей любовью и лаской. Сестра Наташа, которую она искренне любила и которая любила ее, Катю, сейчас оплакивает смерть родного ей человека. Катя верила, что Ланселот и Айрин сделают все, чтобы дети были счастливы, а ей самой уже не дотянуться до них, не увидеть, как они растут и взрослеют.
В один из таких дней она заметила, что некоторые из тех, кто встречались ей на дорогах Нави, были прозрачнее, невесомее остальных и ее озарило в очередной раз. Все они только души, пришедшие сюда для осмысления прошедшей жизни и перерождения! И она сама — только душа, без своей телесной оболочки! И потому ее не мучают ни голод, ни жажда, она не испытывает потребности в сне. Только бредет по серой дороге вместе с такими же душами и точно также где-то рядом идет ее муж, любимый Максимилиан. Тогда почему Шумская решила, что они похожи? Они — две разные души!
