Сын Годунова, Федор, воспитывался, как наследник династии, но однажды увидев Тихий океан, заболел кораблями, а затем кораблестроением, учился у старых корабелов и почти не бывал в столице. Все его время принадлежало отцовским верфям. По его настоянию во Владивостоке была открыта военная мореходная школа, а в Балтийске, небольшом городке на берегу Финского залива, училище. Император хоть и ворчал иногда, но сыном был доволен. Тот отладил работу на верфях, многое уже знал и умел сам, а всякие умения, как известно, не бывают лишними. Империи нужны были промысловые и военные корабли.
Княгиня Шереметьева, личный секретарь Императора, шла из архива, в котором находилась с утра, разыскивая некоторые документы для Государя. Она вошла в приемную и протянула руку, чтобы постучаться в дверь императорского кабинета, как оттуда, на ходу поправляя подол изрядно помятого платья, выплыла одна из придворных дам, рыжеволосая, раскрасневшаяся и довольная. Она молча прошла мимо Екатерины, забыв закрыть за собой дверь, дерзко и вызывающе взглянула на нее. Катя поморщилась, кашлянула и вошла в открытую дверь. Годунов застегивал пуговицы на рубашке, увидев ее, отвел глаза.
— Я принесла вам нужные документы, Ваше Величество. Пояснительная записка внутри папки.
Она положила бумаги на стол и развернулась к выходу.
— Подождите, Екатерина Алексеевна. Хочу извиниться перед вами. То, что вы видели…
— Я ничего не видела, Ваше Величество. Вам я не судья, это ваше дело.
Она помолчала и добавила:
— Жениться вам надо, Ваше Величество. Поищите хорошо, найдите подходящую женщину и женитесь. Поверьте, далеко не все жены предают своих мужей, даже если их мужья — Императоры.
Годунов печально усмехнулся:
— Вы, как всегда, прямолинейны, княгиня. А любимую женщину я давно уже нашел, только она не пойдет за меня замуж, я ей не нужен. А другую я не хочу.
— Так вы уже спрашивали ее, любит ли она вас и станет ли вашей женой? Вы хотя бы ухаживали за ней? Приглашали на свидания, дарили ей цветы, милые безделушки? Нет? Вижу, что нет. Действуйте, Государь, иначе ничего не изменится.
Она вышла из кабинета, закрыв дверь, а Годунов все стоял, раздумывая.
Через день он, забирая у нее поступившие письма, спросил:
— Вы давно были в театре, Екатерина Алексеевна? Сейчас многие говорят о новой пьесе, смотрели?
— Нет, ваше Величество, в театре я не была давно, но о новой пьесе наслышана.
— Значит, сегодня вечером идем знакомится с этой пьесой. Будьте готовы к шести часам, я за вами зайду.
Император бодро пошел к себе в кабинет, Катя в недоумении смотрела ему вслед, потом пожала плечами и склонилась над бумагами.
Время, прошедшее со дня смерти мужа, слегка притупило боль от его потери. Она порой уходила в Белоярск, к сестре Наташе, с удовольствием встречалась с супругами Апухтиными. Несколько раз ее приглашали на городские праздники, она всегда принимала эти приглашения, но ночевать в Белоярске не оставалась, у нее не было сил на то, чтобы провести ночь там, где еще недавно с ней рядом был Максимилиан. Поэтому даже поздними вечерами она уходила скорым ходом в свои покои во дворце, либо в столичный дом Шереметьевых. Дети не забывали ее, кто-нибудь из них обязательно два-три раза в неделю прибывал во дворец или жил в доме. Встретились они и с Богиней Макошью, когда Екатерина посетила ее капище. С сожалением смотрела на нее всевидящая Мать.
— Не держи его, девочка, отпусти. Не знаю, кто сделал вам такой подарок, но одиннадцать лет, прожитых с любимым человеком, это немало. За это время твой муж вырастил детей, хорошо воспитал их. Может быть, это и было причиной его возвращения? Не знаю, не могу сказать точно. А твой путь еще не окончен.
— Я понимаю, Мать всевидящая. И уже отпустила Максимилиана, но перестать любить его не в моих силах. Он любовь всей моей жизни, нам не хватило бы и тысячи лет. Я смогу жить без него, вот только это совсем другая жизнь, в ней холодно.
— Нет ничего вечного в любом из миров, холод тоже когда-нибудь закончится.
Пьеса, вопреки опасениям Кати, не была скучной. Какая-то переделка из итальянских пьес, похожая на «Слугу двух господ». Актерский состав был хорош, костюмы сшиты со вкусом и выдумкой, на декорации денег тоже не пожалели. В Императорскую ложу пришел лишь Алексей Вяземский, разговор состоялся сугубо светский, то есть ни о чем, затем Глава Тайного приказа пожелал им хорошего вечера и ушел. В антракте Екатерина не стала выходить из ложи, им с Государем принесли холодный морс и фрукты и они заняли это время разговором. Говорил больше Годунов, но не о работе и не о государственных делах, а вспоминал детство, описывал свои шалости, смеялся над ними вместе с ней и недоумевал, как терпели его пакостливую натуру бедные родители.
После спектакля они прогулялись по ночным улицам, Император проводил Катю до ее дома, на прощание прикоснулся губами к ее пальцам и вручил небольшой букетик фиалок.
