— Ты моя жена, Катя, ты обещала, что никогда не покинешь меня!
— Я буду недалеко, при необходимости приду, если будут какие-то встречи, приемы. Продемонстрируем всем свою счастливую семейную жизнь. Для всего остального у тебя есть доступные дворцовые дамы, они согреют тебе постель.
— А ты, кому ты собралась греть постель в своем городе? К кому ты так рвешься от мужа-тирана? К смазливому дружку Шереметьева, капитану стражи? Или к Ланселоту, мужу любимой сестры?
Он схватил ее за плечи и впился губами в ее розовые губы. Трясущимися от злости руками рвал на ней одежду, бросил ее на постель и навалился сверху, выбивая воздух из ее легких. Поцелуи-укусы, сильные руки, жесткими пальцами сминающие нежное тело, тонкие женские руки, пытающиеся оттолкнуть его.
Он проснулся с первыми лучами солнца, выпустил из кольца своих рук Катю, делающую жалкие попытки выбраться от него. Поднял на нее глаза и будто замерз от внезапного холода, окатившего его. Искусанные губы жены, жуткие синяки на ее шее, груди, запястьях рук, которые он вчера крепко удерживал, подняв одной рукой над ее головой. Он протянул к ней свои ладони, чтобы излечить, убрать то, что сотворил, но испуганной птицей жена соскочила с постели и кинулась в ванную. Вышла оттуда минут через двадцать, замотанная в полотенце, все с теми же следами на теле. Не стыдясь его, принялась одеваться. Скромное платье с высоким воротником и длинными рукавами прикрыло синяки. Туфельки, быстро уложенные волосы.
— Почему ты не залечила эти синяки у себя сама, если не хочешь, чтобы их убрал я? И почему ты вчера не врезала мне заклинанием? — тихо спросил он.
— У меня нет силы. Исчезла, я ничего не могу. — жена говорила равнодушным, чуть скрипящим голосом. — Открой мне скороход до Белоярска.
Годунов оделся быстро, открыл переход и вышел вместе с женой возле ее дома. Взял у нее сумку и зашагал к крыльцу. В гостиной Катя открыла окно, прошлась по комнате, о чем-то думая. Вошла служанка.
— Ваши Величества! Что пожелаете на завтрак и обед?
Катя сухо ответила:
— Мне как обычно, а Его Императорское Величество уже уходит.
— Пожалуй, я останусь. — непринужденно сообщил Годунов. — Мне на обед жаркое с овощами, а на завтрак чай и яичницу.
Когда служанка вышла, он жестко спросил:
— Чего ты добиваешься, Катя? Желаешь, как Голицына, власти и денег? Рвешься влиять на политику? Ты даже не коронована. Почему ты не можешь жить, как другие жены, вышивать, любить мужа, рожать детей?
Екатерина горько посмотрела на него:
— Мы оба ошиблись, Володя. Ты решил, что любишь меня, а мне показалось, что ты стал другим. Я виновата, что ответила тебе согласием. Проект нового Судебника я разрабатывала двенадцать лет, понятно, что тогда у меня не было ни малейшего основания покушаться на твою власть и на твои деньги. Понимаешь, есть такая закономерность развития, общества или живого организма, неважно. Но с течением времени в этом объекте накапливаются различные изменения, их число растет и вот уже объект меняется целиком, переходит на другую ступень развития. Количество переходит в качество. Это закон, его заметили уже давно.
За три года рядом с тобой я увидела, с каким размахом ты меняешь многое в Империи: производственные и товарно-денежные отношения, кадровые перестановки. Ты вывел из самых низов десятки талантливых людей, дал им работу, цель. В обществе меняются отношения между классами, появляются идеи гуманности. Законодательство осталось закостенелым и не успевает за развитием государства и общества. Это будет тормозить многие твои начинания. Ты бы и сам пришел к такому заключению, но тут влезла я, думая стать тебе помощницей, единомышленником. Не получилось. Ты видел меня лишь в роли постельной утехи без мозгов. Ошиблись. Бывает. Никто из нас не изменится, ни ты, ни я. Поживем отдельно, со временем найдем выход.
— Что же сказала тебе Макошь, Катя?
— Она не пришла, а я потеряла силу.
Завтракал Владимир один, Катя попросила принести ей чай в гостиную. После завтрака он подошел к полуоткрытым дверям гостиной, Катя сидела на диване, уронив голову на руки. Проходившая мимо горничная сочувственно шепнула:
— На этом диване умер князь Максимилиан, Ее Величество раньше часто на нем так сидела. — она смутилась под внимательным взглядом Годунова, покраснела и быстро прошла дальше по коридору. Он же смотрел и думал, что сейчас Катя, наверное, в мыслях со своим бывшим мужем. Максимилиан принимал ее такой, какой она была, она тоже любила его безусловно. А у него, Императора великой Державы, есть условия. Он не желал, чтобы его жена занималась мужскими делами, пусть лучше детишек рожает и воспитывает. Он тут же усмехнулся, похоже, детишек они так и не заимеют. Его жена не станет даже пытаться угодить ему, у нее свои представления о том, что такое супружеские отношения.
Император хотел остаться в Белоярске до утра, но прибыл курьер из Иванграда, его там ждали. Предупредив Екатерину, что послезавтра состоится ответственный прием, он направился к переходу.
