— Дело не в этом, Володя. Дело в нашей политике, которая должна работать на образ Российской Империи. Мы не страхом и угрозами должны заставлять считаться с нами, хотя и это тоже необходимо. Боятся — значит уважают. Вот эта газета, Zeit. Не знаю, кто делает заказы на такие статьи, но пишут их за деньги профессионалы. Надо купить эту газету вместе со всем штатом. Поручить сделать это нашим людям в Германии и тогда за те же деньги, те же люди будут убеждать немцев, что Российская Империя — прекрасная страна. А если станешь им платить больше, то они кипятком станут писать, но докажут, что русский медведь — это милый медвежонок, с которым безопасно играть даже малым детишкам.
— Катя, Катя, где же ты набралась таких выражений, графиня Шумская, воспитанная девочка. — в глазах у Годунова плясали чертенята, жена его была по-прежнему невозмутимой.
— Пять лет в имперской Акадэмии. — насмешливо произнесла она, растягивая звук «э».
— Я узнавал, там ты была скромной девочкой.
— Да, зато у меня всегда был хороший слух и отличное зрение, милый. — гордо парировала жена.
— И потом — ты страшный человек, Катя. Если я предпочитаю действовать напрямую, то ты желаешь достигать своего хитростью. Бедные европейцы, я не завидую им. — уже открыто смеялся Император.
— Подожди. — протянула Катя. — У меня еще не все. Нам срочно нужен Департамент культуры. Главой его следует поставить лояльного в отношении к твоей политике писателя или другого творческого человека, патриотически настроенного по отношению к русской культуре. Выделить деньги на ремонт и строительство театров, подобрать коллективы из лучших актеров, певцов, танцоров. Через наши посольства проводить в других странах дни русской культуры, пусть все видят, какие у нас талантливые люди, замечательные песни и танцы. Поднимем культуру внутри страны и приучим чужестранцев к другому образу Империи. Уж если нашей Державе припечатали образ медведя, то пусть это будет не ужасный монстр с мечом в руках, а медведь образованный, воспитанный и культурный. Мы войдем в семью других государств через широко распахнутые для нас двери, но не станем ломиться в окно.
— М-да! — уже задумчиво смотрел на жену Годунов. — В этом есть рациональное зерно. Но деньги, Катя! Деньги!
— Давай думать, Володя. Но на эти цели нам расходов не избежать. И еще — художники. Надо выбрать хорошего портретиста и заказать ему твой портрет. Потом сделать с него побольше маленьких копий, распространять их через книжные лавки. Ты должен стать самым популярным человеком в Империи, а затем и за рубежом.
Дни летели за днями, складывались в недели и месяцы. Закончилась работа над Имперским Судебником, отменено действие прежнего. Департамент культуры, возглавляемый Радищевым Александром Николаевичем, взял под свою руку Имперские театры, объявил отбор на свободные вакансии актеров, певцов, танцовщиков. Состоялась Большая художественная выставка, которую посетили Император с супругой. Екатерина в восторге ходила от холста к холсту, записывала фамилии художников, чтобы позднее пригласить во дворец на беседу.
— Как же богата на таланты русская земля! — восклицала она.
— Допустим, не только русская. — усмехался Император. — Там и шведы отметились, Ларсон Карл, например.
— О, да! — восхитилась Екатерина. — И мне его картины понравились. Только Швеция теперь тоже русская земля. Большую работу проделал Александр Николаевич, столько изучил, узнал. У него редкая работоспособность!
Катя смутно помнила, что в ее родном мире Радищев жестоко пострадал из-за своей книги «Путешествие из Петербурга в Москву». Умный, образованный он не мог не видеть ужасного положения крестьян и не в силах был молчать по этому поводу. В этом же Явном мире он был вполне успешен, но Катя надеялась, что он имеет те же моральные качества, что и его двойник.
Владимир обнимал жену, успокаивая рваное дыхание. Разгорячившаяся кровь замедляла свой бег, испарина холодила тело. Он повернулся, слизнул капельки пота с ее виска, прижал к себе, не желая выпускать из объятий. Подумал, что никогда не сможет насытиться близостью с ней. Что было в его жене такого, что отличало ее от других женщин? Были и моложе ее и красивее, но ни одна не будила в нем тех чувств, той жажды обладания, той нежности и желания защищать, видеть постоянно, говорить с ней. Катя зашевелилась, пытаясь выбраться из кольца его рук.
— Володя, нам нужна служба политического сыска, назовем ее Тайной канцелярией. — задумчиво проговорила она.
Годунов рассмеялся — пока он наслаждался близостью жены, она обдумывала новый план.
— Зачем? У нас есть Тайный приказ.
