Кое-кто успел пожаловаться на Екатерину Императору, но Годунов на жалобы ответил, что это их совместное с супругой решение, а у его гостей достаточно средств, чтобы обеспечить себя жильем в столице. Теперь по дворцовым коридорам ходили только стражники и сотрудники Императорских служб. В бывших гостевых покоях понемногу проводился небольшой ремонт, кое-где менялись мебель и шторы.
Император предложил Екатерине набрать себе штат фрейлин, но та решительно отбилась от этой чести, не желая терпеть рядом с собой почти круглосуточно толпу бесконечно болтающих и стреляющих глазками девиц. Горничная и камеристка — это все, на что она согласилась. Отношения между Владимиром и Екатериной застыли на одном уровне. Они спали в одной постели, но на разных ее половинах. Годунов боялся прикоснуться к жене и увидеть снова тот испуганный взгляд, что был у нее наутро после приступа его яростной ревности. Он желал ее постоянно, но еще больше боялся, что она снова уйдет в Белоярск и будет сидеть там, опустив голову, на диване, ставшем последним ложем Максимилиана Шереметьева.
Императрица днями работала с комиссией по законодательству и если в первое время зубры российского правоведения гневно отвергали почти каждый пункт, каждую статью ее проекта, то вскоре многие из них, неловко улыбаясь, признавались Императору, что Екатерина смогла сломить их предубеждение и постепенно, рассматривая каждую статью, убедить в том, что она разумна, своевременна и будет работать в условиях современной жизни Империи. Ставший его Первым Советником граф Столыпин Петр Аркадьевич, смеясь, однажды признался, что их Императрица имеет мужской склад ума и твердый характер. Факты, факты и еще раз факты, только на их основе она строит все свои умозаключения.
Как бы то ни было, но для Годунова Катя оставалась любимой и желанной женщиной. Он не смог слишком долго выносить их размолвку, в которой считал себя виноватым. В один из вечеров, когда она вышла из ванной, он подошел к ней, уже одетый ко сну, обнял ее за плечи, прижал к себе и глухо проговорил:
— Катенька, нет сил уже терпеть твое отчуждение. Прости меня, дурака, я никогда не хотел тебя обидеть или сделать тебе больно. Люблю тебя, ревную, хочу, чтобы ты принадлежала только мне, была всегда со мной. Ты же пожелала заниматься мужским делом, рядом с тобой постоянно будут другие мужчины. А они… эти … кругом, смотрят на тебя такими жадными глазенками, убил бы. А мне хочется тебя спрятать ото всех, ты для меня, только для меня. Прости меня, Катя, не рви мне душу.
Он ласково провел ладонью по ее спине, чуть отстранил от себя, заглядывая в удивленные серые глаза. Поцеловал нежно и невесомо, одной рукой придерживая ее затылок. Шептал ей на ушко глупые, нежные словечки и целовал, целовал. Она сдалась, обнимая его и отвечая на поцелуи, лаская его тело, подстраиваясь под его движения. Он ловил губами ее сладкие стоны, сгорая в любовном жаре, взлетая на вершину блаженства вместе с любимой женщиной. Ненасытный, неутомимый, в эту ночь он окончательно смирился с тем, что ему досталась жена, непохожая на других, знакомых ему женщин. И эта мысль уже не приносила ему разочарование или гнев. Он просто принял ее, как данность.
Утром, после жаркой ночи оказалось, что к Кате вернулась ее сила. Она почувствовала это сразу, как только открыла глаза. Мощные потоки магии струились по ее венам, прокачивались сердцем и насыщали тело ощущением счастья. Напротив нее лежал Владимир и смотрел на нее, обольстительно усмехаясь. Катя с подозрением посмотрела на него.
— Что это у тебя глаза такие хитрые, признавайся!
Муж ловко подтянул ее к себе и шепнул:
— Я тут кое — что вспомнил, тебе понравится. — Он ловким движением укрыл их одеялом с головой. Тихий смех, удивленный возглас, расслабленные стоны удовольствия. Когда через некоторое время они откинули одеяло, Годунов выглядел довольным, словно кот, слопавший миску сметаны, а Катя смущенно розовела и тихо, по девичьи хихикая, спрашивала:
— И где ты такому научился? Экий затейник!
Они сидели за завтраком, Владимир ел поджаренную ветчину с хлебом, Катя допивала чай и читала газету. Возмущенно фыркнула, пробормотала что-то наподобие «меняются времена и миры, но кое-что остается прежним.»
— Что там у тебя возмутительного? — оторвался от аппетитного завтрака Годунов.
— Der russische Bar bedroht alle seine aufgeklarten Nachbarn. — Русский медведь опять угрожает своим образованным соседям. Посмотри, каким медведищем тебя изобразили германцы.
Она показала мужу карикатурно огромного медведя в лаптях и косоворотке со скипетром в руке. Годунов равнодушно пожал плечами:
— Не обращай внимания. Пусть забавляются, а я им припомню позднее, когда приползут за помощью. Такое уже бывало.
Катя сложила газету и сказала:
