— Наше, институтское, — ответила она, сняв при этом висевшие на стене ножницы, и пошла к кустам. — И сами производим опыты, — продолжала она, проходя меж кустов и выбирая цветы, — и студентов учим. Они охотнее занимаются, когда под руками цветы, а не морковка с капустой… Станислава Донатовна просила штук пятнадцать — так?
— Да, да! — с радостью согласился я.
— Больше не смогу. Просили оставить назавтра.
— Только можно — разного цвета?
— Да, конечно, — ответила она, выбирая цветы.
Она сама завернула букет в газеты, кипа которых лежала в углу.
— Сколько это стоит? — осведомился я у нее.
— Нисколько. Это же для Станиславы Донатовны!..
Когда отвозили Анну Ивановну домой, я сидел на заднем сиденье, держа в руках драгоценный сверток, дышал на него — в машине, несмотря на печку, было прохладно — и чувствовал их аромат даже сквозь газеты; при этом мы наперебой с Борисом не уставали от имени Станиславы благодарить Анну Ивановну за роскошную услугу… А отвезши ее, помчались в мастерскую. Вечер был морозный, город опустел, словно ночью, так что ничто не мешало Борису гнать машину.
Когда мы появились на пороге, вы со Станиславой хлопотали у плиты; в комнате витали густые запахи жареного и печеного. Алена спала. Я развернул газеты и придирчиво осмотрел букет: не прихватило ли морозом? Ты подошла, и я протянул его Тебе, добавив, что хотел бы вручить его не сегодня, в этих будничных хлопотах — а только завтра. Ты взяла его, понюхала, шумно вдохнув носом, и подняла глаза; они сияли.
— Ах, какое спасибо вам! — сказала Ты нам, всем троим, но взглядом — я видел — Ты благодарила меня. И поставила затем букет в напольную вазу.
— Может, лучше подержать в холодильнике? — спросил я, боясь, что завтра букет будет несвежим — но Ты запротестовала:
— Нет-нет, пусть стоят — завтра, милый, наступит уже через час!
* * *
Итак, с розами определились. Что дальше?
Станислава, человек твердый в своей последовательности, вся в пылу кухонной готовки, напомнила Тебе, что у вас по плану кое-что еще не сделано. Я стал возражать: "Сам помогу Наде. Вам надо ехать домой, отдыхать", — я видел, что Борис утомлен. И Ты, поняв меня, энергично меня поддержала. Попили вместе чаю, я помог Станиславе одеться, Ты насовала им целый пакет чего-то съестного. Борис спросил, надо ли везти нас завтра в ЗАГС? Я решительно ответил, что закажу такси: завтра они со Станиславой для нас — лишь свидетели и дорогие гости. Горячо поблагодарили их за все и проводили. А только дверь захлопнулась — Ты кинулась мне на шею:
— Милый, как я тебе благодарна за розы! Пусть они завтра вянут — ты же достал их не для всех, а для меня, правда? Ведь "завтра" уже наступило?.. Давай устроим праздник прямо сейчас?
И, восхищенный Твоим неутомимым желанием делать праздники изо всего, я, конечно же, согласился.
Ты тотчас все убрала со стола, принесла и постелила скатерть и поставила рядом со столом напольную вазу с розами.
— Я сейчас переоденусь, — сказала Ты. — И ты тоже… А, впрочем, не надо, сиди, ты устал, а я переоденусь — для тебя! Только открой вино.
— Может, шампанское?
— Нет, — благоразумно ответила Ты, — шампанское будем пить со всеми — самое простое открой, какое есть. По бокалу, чуть-чуть! — Ты метнулась в соседнюю комнату, успела, пока я возился с бутылкой и доставал бокалы, переодеться и вышла ко мне уже причесанной, с тронутыми помадой губами, в туфлях на высоких каблуках, и — в новом платье.
Платье было светло-желтое, приталенное, без единой складочки облегавшее Тебя. А из украшений — только нитка медового цвета янтарных бус, подаренных мной Тебе в день рождения.
— Вот! — развела Ты руками, смущенно отдавая себя на мой суд.
Очень простой наряд. Это его Ты с такой секретностью готовила к свадьбе? Я ожидал вычурности, экстравагантности… Но почему — желтое? — с секунду думал я, и вдруг дошло: да, конечно же, это и есть Твой истинный образ — образ тепла и света, исходящего от Тебя! Умница моя! Я протянул руки, взял Твои руки в свои и сказал:
— Здравствуй, моя невеста!
И последнее, что Ты сделала, прежде чем сесть — коротко срезала две алых, наиболее распустившихся розы: "Милый, эти все равно завтра отцветут. Ты позволишь?" — и одну прикрепила себе на грудь, а вторую воткнула в волосы. И Твой наряд сразу преобразился в истинно праздничный: как удивительно вспыхнула на желтом и засветилась фонариком алая роза и какой яркой зеленью заблистал рядом с цветком лист на коротком стебельке!.. Мы сидели друг против друга, чокались, пили вино и несли вздор.
— Представляешь? — лепетала Ты. — Уже сегодня я буду твоей женой!
— Милая, за что Ты меня так любишь? — спрашивал я.
— Потому что ты умный и добрый, — вполне серьезно отвечала Ты.
— Таких, как я, знаешь сколько?
— Нет! — качала Ты головой. — Таких больше нет!
— А помнишь наш уговор?
— Какой?
— О том, что мы свободны друг перед другом.
— Конечно, свободны! — Ты взяла мою руку и крепко сжала: свободны-то, дескать, свободны, но я тебя теперь никуда не отпущу!..
