Мы с Тобой сами разрисовали и разослали затейливые приглашения, причем наметили пригласить всего четыре пары: Павловских, Артема, Арнольда и Илью — всех с женами. Не то что мы зажиливали масштабное застолье — просто я полностью с Тобой согласился отступить от традиционного свадебного многолюдья; хотелось, в самом деле, чего-то торжественного, с достоинством и без галдежа: ужин должен стать прообразом нашего с Тобой будущего, организованного и спокойного. И, потом, с нами ведь была Алена, не потому, что ее некуда было сбагрить — просто мы не собирались таить от нее нашу жизнь, и не хотелось, чтоб нам было перед ней стыдно; да и пора, в самом деле, давать ей уроки приема гостей.
Но все пошло своим чередом, выбиваясь из нашего плана. Ровно в шесть — ни единого гостя, не считая Станиславы. Ты даже начала паниковать: а вдруг никто не придет? — так что я стал Тебя успокаивать: мы свое дело сделали; подождем немного, сядем втроем и начнем — счастье ведь не с гостями приходит!.. Ты кивала и улыбалась, но я-то видел, что внутренне Ты не соглашалась — Тебе не терпелось разделить его с остальными.
В начале седьмого заявился Борис: в одной руке — бумажный сверток, в другой — большая тяжелая коробка.
— Всем привет и поздравления! — бодро сказал он.
— Наконец-то, а то я уже волноваться начала! — кинулась к нему Станислава. — Всё купил?
— Обижаешь, мать! — ответил он ей, раздеваясь. — А где гости?
— Вы — наши первые гости, — ответил я, пожимая ему руку.
Ты расцеловала его; он развернул сверток: то был тщательно завернутый букет алых гвоздик; он протянул его Тебе с краткой речью:
— Свершилось? Тогда совет вам да любовь — и вперед! Главное, больше любви — чтоб грела вас, как атомный реактор, и чтобы всем вокруг от нее было жарко! А это, — он поднял коробку, — чтоб аккомпанементом вашему счастью была музыка.
Мы с ним отнесли коробку в зал и распаковали; то был музыкальный центр с колонками. Поставили его прямо на полу, а колонки разнесли по углам, тут же включили его, и мастерская наполнилась музыкой.
Следующим явился Артем, причем — один; жена его сказалась нездоровой. В подарок он принес свой старый натюрморт "Вино и фрукты". Когда-то я выпрашивал его у него: мне он нравился, — так не отдал: "слишком, — сказал тогда, — мне дорог"… А теперь я оценил его жертву по достоинству.
— Где же ваши гости? — тоже удивился он.
— Гостей будет немного. Ждем еще две пары, — ответил я, а Станислава добавила с легким раздражением:
— Типично русское разгильдяйство. Будь я большим начальником, я бы велела раз в неделю сечь наших мужчин, чтобы выполняли хотя бы три вещи: держали слово, не ныли и не опаздывали!
— Больше всех досталось бы мне, — улыбнулся Артем. — Вечно ною и опаздываю… Вы знаете, я захватил с собой альбом — можно, я где-нибудь пока посижу и порисую? И не обращайте на меня внимания.
— Конечно! — согласились мы; он ушел в зал, обнаружил там Алену, познакомился с ней и тут же принялся ее рисовать, а чтобы удержать возле себя — стал развлекать беседой, и Алена, чуя в нем доброго, общительного человека, тотчас с ним подружилась.
Следующим явился Илья — и тоже без своей драгоценной Эли: недомогает, не может прийти, однако шлет нам с Тобой самые наилучшие пожелания. Последовала сцена Твоего с ним знакомства.
У Тебя, склонной видеть дурную примету в том, что уже двое мужчин пришли на свадебный обед без жен, начало портиться настроение. Однако Илья держался молодцом: одетый в безупречную черную пару с белоснежной сорочкой и ярким галстуком, безупречно выбритый, причесанный и благоухающий одеколоном, улыбающийся и галантный, вручивший Тебе роскошный букет снежно-белых хризантем, а нам обоим — оказавшийся весьма кстати набор хрустальных рюмок, бокалов и фужеров, — он-таки сумел Тебя очаровать, так что Ты — бедное женское тщеславие! — уже не представляла себе нашего обеда без его рокочущего баса и солидной комплекции, а главное — без его остроумных реплик. Молодец Илья — он был в ударе в тот вечер. Или уж так тщательно подготовился к нему?
А вскоре явился и Арнольд со своим семейством: женой и десятилетним сыном; помнишь, как мы обрадовались ему? — для нас он был живым напоминанием о первой встрече; я тряс ему руку, Ты расцеловала его в обе щеки. Он был все тот же: сутуло-широкоплеч, добродушен, мешковат, с черной густой шевелюрой.
Жена его оказалась крепенькой невысокой блондинкой с копной светлых волос, с родинками на щеках, с темными живыми глазами, острым подбородком и остренькими скулами, придававшими ее личику выражение сказочной лукавой лисички. Помня его рассказы о жене, я ожидал увидеть робкую провинциалку; да он и сам принялся демонстрировать нам, как он покровительствует ей, любит ее и бережет: говорил ей "Светик мой" и просил не обижать ее. Однако робкой она отнюдь не выглядела: каждого откровенно рассмотрела, а нас с Тобой поздравила, произнеся ловко составленный спич.
Арнольд тоже вручил Тебе гвоздики и еще, с напутствием — гитару:
