— Это — чтобы в трудную минуту Ты брала ее в руки и веселила мужа. Ибо, — изрек он, многозначительно подняв палец, — женщина создана на радость человеку! — на что Станислава не преминула едко заметить, что мужчина, кстати, тоже создан на радость человеку…
Мимоходом я еще успел спросить: как у него дела с газетой? — и он ответил, удовлетворенно потирая руки:
— Раскручиваю — готовься: работы будет невпроворот!.. — но договорить не успел — помешали в этой кутерьме, и я подумал: расспрошу потом поподробней.
А сын их Алеша оказался очень похож на папу. Ты его приветила, повела знакомить с Аленой и велела ей его развлекать.
* * *
За неделю до свадьбы Ты рассказала мне, как к Тебе на работу заявилась некая "Томка", школьная подруга, с которой Ты давно не виделась; причем "Томка" эта явилась совсем не потому, что соскучилась — а пришла обсудить ваши
— И что же Ты ответила? — спросил я тогда.
— Милый, я ей сказала: " Делай, что хочешь — меня это уже не касается"… Но — представляешь? — я проболталась, что в пятницу у нас с тобой регистрация!.. И где мы с тобой живем, она у меня тоже выпытала!
— А что в этом страшного?
— Она сказала, что придет поздравить.
— Вот и прекрасно!
— А я не хочу ее видеть, не хочу ничего брать из прошлой жизни! Она ждала, что я ее приглашу, а я соврала — сказала, у нас никого не будет. Но ведь притащится — из любопытства!
— Ну и пусть! — пожал я плечами. — Вина хватит на всех.
— Ах, милый, ты не знаешь!.. Она, как бы это сказать… не обременена правилами: возьмет и сделает что-нибудь нехорошее!
— Ты у меня суеверная?
— Да, милый, я всего боюсь! Там, где я росла, так много злых и так мало добрых! Тебе это трудно понять…
— Не бойся, Ты же — со мной! — привел я последний довод.
Во всяком случае, возможный визит "Томки" меня нисколько не обескуражил — меня больше беспокоило, как бы не нагрянул Коляда: вот бедствие-то будет! — а ведь он обещал в конце года нагрянуть снова.
* * *
Но после прихода Арнольдовой семьи никто пока не появлялся.
В семь, в конце концов, уселись за стол. Хлопнули пробки; наполнили бокалы шампанским, Станислава на правах
Слегка захмелевший Арнольд подошел к нам с Тобой со своим бокалом — чокнуться "персонально" на правах "зачинщика" нашего с Тобой союза, наговорил много любезностей и сочно чмокнул Тебя в щеку, а меня приятельски обнял и, дыша в ухо, горячечно зашептал:
— Слушай, Владимир, я не узнаю нашей Надежды: смотри, как расцвела! В хорошие руки попала — поздравляю…
Между тем ужин тек своим чередом, когда раздался громкий стук в дверь; явно барабанили ногой.
"Коляда!" — ёкнуло мое сердце. Но во мне уже шумел легкий беспечный хмель — никакие гости были не страшны. Я, дав Тебе знак остаться с гостями, пошел открыть; однако Ты не удержалась: ринулась следом.
Я отворил дверь; вошли две женщины. В одной из них я почему-то сразу узнал "Томку" — то была рослая дама, громоздкая из-за теплой шубы и пышной шапки из чернобурки; в руках она держала большую коробку.
— Вы — Тамара? — спросил я, улыбаясь.
— Я самая, — небрежно бросила она низким грудным контральто.
Вторую гостью, стоявшую позади, я рассмотреть пока не мог, но Ты, обменявшись с Тамарой коротким: "Привет!" — кинулась к той, второй, порывисто обняла ее и стала тискать:
— Зойка! Откуда, каким ветром? Как я рада! — затем обернулась ко мне: — Это же Зоя, подруга детства, сто лет не виделись! — и снова — к ней: — Молодчина, что пришла! Раздевайтесь!
— Это вам от нас! — протянула Тамара Тебе коробку. — Осторожней — там чайный сервиз. Ну, Надька, ёксель-моксель, искать вас, да еще в темноте — чистое наказание: весь квартал обшарили, чуть не в каждую квартиру ломились — не знает никто ни фига вашего художника!
— Прекрасно, что нашли! Спасибо, девочки! Самые лучшие подарки мне — вы сами! — Ты взялась помочь раздеться Зое, я — Тамаре; при этом, когда я приблизился к ней вплотную, то учуял крепкий винный запах, исходящий от нее: дамы явно успели
