— Если любовь кончится и Ты захочешь уйти — знай: Ты свободна, — продолжал между тем я. — Есть плохой афоризм: супружество — смерть любви. Но не хочу смерти; пусть бумажка, которую нам завтра дадут, ничего для нас не изменит… — однако Ты, кажется, уже ничего не слышала; главным была не эта болтовня — а наши устремленные друг на друга глаза и наши руки; я уже нетерпеливо тянулся к Тебе, а Ты меня успокаивала:
— Не торопись, милый — мне так уютно под твоим взглядом! Посидим еще — у нас много лет впереди; мы все успеем…
А потом — ночь бдения с Тобой и Твоя нежность во всем: в касаниях, в голосе, в желании всю себя распахнуть и впустить меня внутрь. Одно было мне грустно: почему я не знал такого раньше? Столько лет прошло пустоцветом!.. А затем — сон, и Твой — наяву или во сне? — шепот:
— Милый, я и не знала, как это здорово — ты сделал меня женщиной!
— После семи-то лет замужества? — смеялся я, уже полусонный.
— Это было, как… как обязательная работа.
— А зачем выходила? — бормотал я.
— Надо было за кого-то — я ж не знала! Прости, милый!
— Я боюсь, что немолодой уже…
— Милый, ты сильный, ты могучий — как дуб!
— Хочешь сказать, отдаю чем-то дубовым?
— Да, мой дубово-ясеневый, мой сосново-солнечный… Милый, люби меня! Когда ты меня любишь, я изнемогаю от счастья!
— Я люблю Тебя, милая, но я же не могу показывать это ежечасно!
— А ты показывай! Тогда я кажусь себе красивой, сильной, достойной любви! Когда ты не показываешь, я перестаю в себя верить, я кажусь себе несчастной уродиной — как в детстве!..
14
Однако ж после "предновобрачной" бурной ночи (все у нас получалось по весьма прихотливой экспоненте) встали мы на удивление бодрыми. Пока Ты готовила завтрак, я оделся и пошел к таксофону на углу — заказать такси, совсем забыв в этой кутерьме, что заказы на такси из автомата не принимают, и вернулся расстроенный, жалуясь Тебе на наудачу.
— Не хотят принимать заказ? — успокоила Ты меня. — Так пусть им будет хуже — сядем в первую попавшуюся и поедем!
— Но из таксопарка посылают для свадеб новые!
— Милый, неужели мы с тобой не выше этого? Пусть новые останутся тем, для кого счастье — в этом! Не забивай себе голову — давай завтракать!..
А после завтрака уже надо было поторапливаться: мы еще обещали заехать за Павловскими. Ты начала собираться, а я оделся и пошел искать машину. И тут же нашел. То были демократические "жигули", и — почти новые. Водитель, приветливый человек моего возраста, готов был за умеренную плату ехать хоть на край света. Ты уже ждала; укутали с Тобой наши терпеливые розы в бумагу, вышли и помчались к Павловским.
А там застали одну Станиславу: Бориса срочно вызвали на работу; однако к шести, на свадебный обед, он обещал быть. Ну да ладно; решили, что с таким делом, как регистрация, управимся и втроем.
А про сам обряд что рассказывать? Тем более что наш с Тобой случай ничем не выбивался из стандарта — все прошло своим чередом: распахнулись двери; марш Мендельсона, ковровая дорожка, напутственные фразы… И надо ли рассказывать, как сияли Твои глаза и как Ты нетерпеливо сжимала мой локоть, пока мы стояли перед серьезной дамой, служительницей ритуала, так что мне пришлось крепче прижать Твою руку: казалось, Ты не выдержишь серьезности момента и примешься прямо тут, на ковровой дорожке, так прыгать, что взовьешься в воздух, и нам придется Тебя ловить… Но все окончилось благополучно; нас поздравила Станислава, и мы поехали обратно, уже дорогой решив еще покататься по городу.
Водитель болтал со Станиславой, сидевшей на переднем сиденье. От нечего делать и, наверное, чтоб подбодрить его и не мешать нам, она вовсю кокетничала с ним, и он, человек простой, принимавший все буквально, тут же начал наглеть: делать ей сальные намеки и набиваться на наш обед, — так что ей пришлось выбираться из положения самой, тактично ставя его на место, потому что мы с Тобой, сидя сзади, совершенно не вмешивались в то, что делалось впереди — мы слишком были заняты друг другом: я держал Твою свободную руку в своих, мы безотчетно улыбались, и я явственно чувствовал, что мы теперь не только единая плоть, но и единая душа… Неужели, чтобы почувствовать это, нужна чуточка официоза?
* * *
Ровно в шесть все было готово к приему гостей: посреди мастерской, в окружении лучших Колядиных картин, стоял широко раздвинутый стол, накрытый белоснежной скатертью и сияющий хрусталем и фарфором; среди роз и не зажженных пока свечей стояли бутылки с шампанским, винами и водкой, водой и напитками и громоздились блюда с закусками; жаркое и еще что-то там дозревало на плите и в духовке.
