— Спасибо, и вам, — пожелал я менеджеру и вышел, но приятельницу у магазина не увидел.
Остался ждать, и через несколько минут во тьме послышались шаги. Когда она вышла под свет фонарика, я удостоверился, что это Куросэ. Она держала руки в карманах черной толстовки поверх джинсовых шорт.
— О, с окончанием смены, — поприветствовала она, когда заметила меня.
— Угу. Так о чем поговорить хотела?
— Тут рядом есть скверик. Пойдем туда?
Куросэ показала дорогу, и я повел велосипед вслед за ней.
До сквера в самом деле оказалось рукой подать. Над ним висела табличка с названием: «Ивовый сквер». Несколько ив, которые там росли, уже начинали желтеть, напоминая, что на дворе осень. В свете фонарей они наводили жуть, и кожа покрылась мурашками.
Помимо деревьев там оборудовали площадку с горкой, качелями, турником и парой лошадок-качалок на пружине. Чуть подальше я разглядел рукоход, то есть обставили крохотный скверик на совесть. Конечно, так поздно вечером здесь уже никого не было, но представляю, сколько тут народу гуляет днем.
— Да, холодно стало по вечерам… Зато звезды красивые! — воскликнула Куросэ, устраиваясь на лавочке.
Я тоже невольно поднял взгляд к небу и убедился, что она права. Я уже давно не смотрел на небо, потому еще долго не сводил глаз со светящихся точек.
— Ваш менеджер скоро умрет, да? — спросила девушка, которая успела налюбоваться небом и опустила глаза.
— Ты про Кимуру? Да. Ему, к сожалению, осталось девять дней.
Пусть правда представала перед нами по-разному, но она тоже видела грядущие смерти. Дымка клубилась и за мной. Хотя, наверное, сейчас она смешивалась с темнотой.
— Ясно… Я с самого детства у него что-нибудь покупаю. Он очень добрый человек.
— Угу.
Кимуру любили не только подчиненные, но и покупатели. Я успел у него проработать всего ничего, но уже прекрасно понимал, как так вышло: у него был очень радушный нрав.
И теперь, когда у него вот-вот родится ребенок, а будущее, казалось бы, сулит уютную семейную жизнь, ему суждено умереть. Как я узнал от Танаки, в каких-то тридцать восемь лет…
— Может, попробуем его спасти?
— По-моему, я вчера уже все сказал. Я не собираюсь вмешиваться в естественное течение судьбы.
— Тебе ничего не надо будет делать. Просто составь мне компанию.
— В смысле? — Я покосился на Куросэ.
— Я собираюсь в тот самый день проследить за ним. И спасти, когда пойму, что ему грозит опасность. Но одной страшновато, поэтому прошу тебя мне помочь.
Это ж надо — так легко и непринужденно говорить про такую сложную задачу. Ее прямой и сияющий взгляд меня почти слепил, поэтому я старался с ним не встречаться.
— Это все, конечно, хорошо, но бесполезно. Если он умрет от какого-то внутреннего недуга, ты ему ничем не поможешь.
— Я прочитала, что самая распространенная причина смерти мужчин от тридцати до сорока лет — суицид. У подростков тоже. А от самоубийства человека в теории можно отговорить.
Все это я тоже прекрасно знал. Про Японию и правда говорят, что у нас страна самоубийц, но я что-то сомневался, что нашему менеджеру грозит именно такая участь.
— Я не думаю, что он покончит с собой.
— Почему?
— У него вот-вот родится ребенок. Не уверен, что такие люди накладывают на себя руки.
Кажется, мой ответ застал Куросэ врасплох. Она оперлась подбородком на руки и задумалась. Лично я из оставшихся вариантов — несчастный случай или болезнь — склонялся к последнему.
— Может, несчастный случай? Вряд ли убийство: мне кажется, его все любят.
— Я бы поставил на здоровье. Он в последнее время выглядит так себе.
Куросэ не нашлась что ответить.
Вряд ли еще какие-нибудь парень с девушкой ясным осенним вечером среди зелени на лавочке беседуют на такие темы, но все же я немного порадовался. Я никогда не чаял, что мне кто-нибудь поверит, но Куросэ ни секунды не сомневалась в моих словах. Не говоря уж о том, что она тоже видела нечто подобное. Вообще-то получается, что мы с ней товарищи по несчастью — хотя совершенно по-разному смотрим на вещи — и такой разговор больше невозможен ни с кем, кроме нее. Может, и она тоже об этом думала? Я бы обрадовался.
— Слушай, ну предположим, что это здоровье. Но вдруг его можно спасти, если быстро вызвать скорую?
— Не исключено.
Ее слова, конечно, не лишены смысла. В подобных случаях бывает и такое, когда скорость реакции решает исход дела. Большинство людей цепенеет в нерешительности, сбиваются с толку и не успевают принять правильное решение. Я несколько раз из любопытства наблюдал подобные сцены и видел людей, которые терялись и не делали ничего.
Зато если заранее понимаешь, к чему все идет, то успеешь собраться с мыслями и спокойно предпримешь все те меры, которые полагается.
И все же я не особо воодушевился:
— Ого, сколько времени уже. Домой пора. — Я обнаружил, что телефон показывал почти одиннадцать.
— Точно. Прости, что задержала. Просто в школе толком не поговоришь.
— Да, потому что в кабинете кружка всегда Кадзуя. А что делать?
Я сел на велосипед, который оставил у входа в сквер, и уже думал тронуться с места, но вдруг обернулся:
— Слушай, темно уже. Может, тебя подбросить до дома?