Все мы на это замечание руководителя выдаем разные реакции. Мои щеки вспыхивают от удовольствия. Павел Леонидович приосанивается и выпучивает глаза. Лукреция Петровна с улыбкой важно задирает нос, притом что она лично еще слова полезного не сказала.
– Еще один нюанс, господин Нечаев. Мы работаем только по крупным контрактам. О каком количестве комплектующих мы с вами говорим?
Ян передает несколько экземпляров годового плана. Японцы разбирают папки, без спешки изучают. Проходит ровно четыре минуты, прежде чем они поднимают головы – я засекаю по часам Нечаева, на которые поглядываю в застывшей тишине.
Какой-то конкретной реакции ни Канэко, ни нижестоящие сотрудники не выказывают. Начинается обсуждение юридических моментов, и лишь благодаря этому становится понятно, что наш план удостаивается более детального изучения.
– Кроме основного плана существует дополнительный, – проговариваю, когда Ян плавно подводит диалог к тому, чтобы передать мне слово. Сразу после этой фразы он незаметно касается бедром моего бедра, и я осознаю, что должна сделать паузу, чтобы переводчик мог обозначить новый этап переговоров. Боясь выглядеть поспешной, застываю. Медленно дыша, слушаю перевод, хоть ни слова не понимаю. Продолжаю, когда Канэко сосредотачивает на мне взгляд, давая знак, что готов принять информацию: – Нас интересуют блоки управления автоматической коробкой передач. Так как до этого момента Brandt их еще не ставил на свои автомобили, первый месяц заказ будет относительно небольшим. Но лишь для того, чтобы в случае необходимости успеть скорректировать работу и настроить взаимодействие с другими узлами транспортного средства. В течение того же года мы закладываем в план стремительное увеличение объемов поставок.
Закончив, начинаю нервничать, что говорила слишком быстро. Пока женщина-переводчик доносит сказанное мной до японцев, тянусь за стаканом с водой, чтобы во время этого движения незаметно взглянуть на Яна. Он моргает, задерживая веки в закрытом положение – именно это движение я научилась читать как одобрение с его стороны, когда кивок, как реакция, по тем или иным причинам неуместен.
С облегчением делаю тихий глубокий вдох, плавно выдыхаю и пью воду.
Четкого ответа от японцев не следует. Но Ян меня предупреждал, чтобы не ждала подобного. Поэтому в ответ на их просьбу оставить дополнительные документы я улыбаюсь и передаю все необходимые материалы.
После расслабляющей чайной церемонии нас приглашают на экскурсию по заводу. Я все еще слабо разбираюсь в автомобильной промышленности, но увиденные технологии не могут не впечатлить.
– У меня ощущение, словно мы в будущем, – тихо шепчу Яну, пока нас переводят из цеха в цех.
– Да, есть немного. В некоторых вещах мы против них – древние люди.
Самые впечатляющие открытия нас ждут в отделах робототехники и разработки искусственного интеллекта.
– Честно признаться, меня пугают механические существа, способные думать и непрерывно развиваться, – делюсь с дрожью в голосе, не отрывая взгляда от робота, который выглядит и двигается как настоящий человек.
– И меня, – поддерживает Лукреция Петровна неожиданно. – Периодически эти штуковины выходят из-под контроля, и все мы знаем, что происходит, когда машина оказывается умнее тебя.
После экскурсии нас катают по завораживающему своей атмосферой мегаполису, рассказывая о том, какой была Япония сто лет назад, и какие исторические события повлияли на ее трансформацию, как именно протекал прогресс, и что, по мнению большинства японцев, не должно меняться никогда.
И, наконец, после всех событий нас приглашают на ужин. Трапеза проходит в соответствии с давними японскими традициями в одном из ресторанов в здании корпорации – за низкими столиками, сидя на татами[1]. И обслуживают нас настоящие гейши. Ну, по крайней мере, выглядят они как настоящие: кимоно, «белый» макияж, характерные прически.
– Надеюсь, спать мы будем не на полу, – бубнит Павел Леонидович. И, спохватываясь, спешно останавливает переводчика: – Это не нужно говорить! Скажите, что я в восторге.
Девушка улыбается и мягким, с несколько смешными звуками голосом выражает «восхищение» нашего юриста.
Канэко складывает перед собой ладони и слегка кланяется. Мы, не сговариваясь, зеркалим жест.
– Прежде чем мы подпишем контакт, вы должны полюбить нашу страну, – заявляет мгновением позже.
Тэмпура, лапша удон, овощи и мясо тэппанъяки, которые готовят здесь, делают и в наших ресторанах восточной кухни, но вкус, на мой взгляд, достаточно сильно отличается. И выигрывает, без сомнения, родина блюд.
Мы едим, пробуем сакэ, слушаем японскую этническую музыку, и в один момент я ловлю себя на том, что погружаюсь в какое-то особое умиротворенное состояние.
– Гармония – вот что я сейчас ощущаю, – делюсь с присутствующими. – Воодушевление и одновременно покой.
– Эта положительная энергия и является самой сильной, – отмечает господин Канэко с улыбкой.
– Проснулась твоя Сукэбан? – шепчет мне на ухо Ян, едва внимание присутствующих уходит в сторону завораживающего танца гейш.
