Прощаемся с Канэко и остальными сотрудниками за обедом. У Ю на глазах слезы блестят. Она быстро привыкает к людям. Тяжело переносит моменты расставания. Канэко это, конечно же, тоже улавливает. Добродушно смеется, когда Ю складывает перед собой кисти и, склоняя голову, прячет заплаканное лицо. Очарован, ничего удивительного. Протягивая к моей Зае руки, побуждает ее вложить в них ладони. Сжимая, с улыбкой задерживает этот теплый контакт.
– Будем рады видеть вас в любое время. А в апреле – в период цветения сакуры – непременно ждем.
– Обязательно, – шепчет Ю. – Я очень рада, что цели нашего визита достигнуты. Должна сказать, что и задача, которую вы ставили перед нами, выполнена – я полюбила вашу страну, вашу культуру, живущих здесь людей, – делая паузу, взволнованно переводит дыхание. Отражая улыбку Канэко, добавляет: – Мне кажется, я даже научилась понимать японский без переводчика.
После столь смелого заявления, едва до японцев доносят суть сказанного, смущенно смеется. Они отвечают ей тем же.
Я ревную. Просто не могу иначе, хоть и понимаю, что причин для беспокойства у меня нет. На пальце Юнии мое кольцо. Но даже если бы его не было, знаю, что она моя. Всегда была.
– Я, наверное, повела себя непрофессионально, – начинает переживать Зая, едва заходим в номер. – Не смогла сдержать эмоции. Растрогалась. Не умею я без чувств работать с людьми.
– Все нормально, – заверяю ее, спокойно сортируя документы. – Если бы ты позволила себе лишнее, Канэко и ко дали бы тебе это понять.
– В смысле?
– Окатили бы холодом, держались отстраненно…
– О Боже, Ян! – приходит в ужас. Прижимая к пылающим щекам ладони, возмущается: – И ты сейчас об этом говоришь? Почему не предупредил заранее, чтобы я не вздумала…
– Чтобы ты вздумала, Ю, – акцентирую, вскидывая взгляд. Она замирает. Смотрит мне в глаза и, зная, что последует пояснение, терпеливо ждет его. – Я видел, что все идет хорошо. Коннект случился и закрепился. Еще открытки будете друг другу слать, – последнее выдаю со смешком.
Но Юния, разумеется, подхватывает на серьезе:
– Будем! Конечно, будем.
Улыбаюсь шире.
Поднимая руку, смотрю на часы.
– Я в душ. Ты со мной?
– Из вежливости интересуешься? – кокетничает Бесуния.
Закусывая нижнюю губу, взглядом заставляю ее порозоветь.
– Список вещей, которые я делаю из вежливости, крайне скуден, Ю, – информирую приглушенно. Более конкретно поясняю позицию: – Интересуюсь, потому что хочу, чтобы ты пошла со мной. Это приглашение.
– Но мы ведь договорились провести остаток дня с Лукрецией Петровной и Павлом Леонидовичем. Встреча через полчаса.
– Тем более. Надо экономить время, – улыбаюсь я.
И Ю начинает раздеваться.
Вчера весь день запаренные в делах были. Уснула Зая, едва добрались до кровати. Сегодня голодные, быстро справляемся.
– Ого, – дразнит Ю, пока вытираемся. – Это тянет на рекорд.
– Ты кончила, – привожу как аргумент в оправдание своей скорости.
– Да, – на автомате подтверждает очевидное.
– Ты мне еще вчера нужна была. Меня нельзя держать в режиме воздержания. Особенно, когда напряжен.
Берусь за бритву. Ю пристраивается рядом с косметичкой. Глядя через зеркало, задумчиво рассматривает мое лицо.
– Ты всегда собран, Ян. Временами трудно понять, когда тебе нужна поддержка, просто переключиться… Ты же не послабляешь контроль. Не выражаешь чувств.
Задрав подбородок, приставляю к щетине лезвие. Хмурюсь, когда Ю замолкает. Замечаю ведь, как в глазах появляется блеск. Каждый раз подвисает, когда я бреюсь.
– Если сложно, подожди в комнате, – толкаю хрипловато.
– Нет… – выдыхает она шумно. – Я привыкаю к тому, что этот предмет только в твоей руке может быть. Чем больше смотрю, тем меньше хочу его касаться. Даже случайно.
– Окей, – сиплю я. С десяток секунд молча бреюсь. – Насчет твоих предыдущих слов, – говорю, когда Ю расслабляется и возвращается к своим делам. Нравится смотреть, как она красится. Особенно, когда делает это, стоя плечом к плечу со мной. В этой рутине есть нечто особенное, интимное. – Когда мне нужна поддержка, я чаще тебя касаюсь. И… – ненавижу разрывать предложения, но в этот момент иначе не получается. – Мне пиздец как трудно это озвучивать.
Уголок пышных розовых губ Заи приподнимается. Не докрасив глаз, она отставляет карандаш, чтобы прильнуть к моему боку и обхватить талию руками.
– Спасибо, что говоришь об этом, Ян… Что всегда идешь на контакт, когда я задаю вопросы… Что уважаешь мои чувства, никогда не обесцениваешь… Для меня это очень важно.
– Знаю, что важно. Я не Бог, не гений, не святой. Но я стараюсь.
Продолжаю бриться.
Ю, притихнув, какое-то время не двигается. А потом вдруг поднимает руку и проводит по щетине рядом с лезвием. По краю.
Замираем.
Пока Зая не выдыхает:
– Я люблю тебя.
Сглатываю собравшуюся во рту слюну. Прочищаю забитое горло.
И отражаю:
– Я тебя тоже люблю, Одуван.
Готов повторять столько раз в день, сколько ей будет нужно.
