Кэролайн же, казалось, вообще ни капли не тревожится. Утром перед школой она заскочила ко мне, чтобы забрать костюм, который я ей подгоняла: аквамариновое платье-часльстон с перьями и стразами на плечах. Она спокойно таскала кусочки тоста у меня с тарелки, обмакивая их в джем, и болтала про какого-то парня, который даже не был занят в спектакле. На остановку школьного автобуса она отправилась, небрежно перекинув платье через плечо. Никакой боязни сцены у нее и в помине не было. Я планировала в последний момент рассказать Таю и взять его с собой, но потом передумала. Села я в самый конец зала, поближе к дверям. Был аншлаг – одни бейсболки – и на каждой программке значилось наше имя.
Я трепетала. Кэролайн, похоже, вид заполненного зала только воодушевил. Казалось, она чувствует нас, даже не глядя вниз со сцены, чувствует, как нужно улыбаться, дурачиться и флиртовать, чувствует, как целоваться, когда смотрят сотни глаз, и даже как заставить партнера казаться оцепеневшим от страсти, а не от неопытности. Она отплясывала и пела так зажигательно, что ее энергия ощущалась даже на последнем ряду. В конце весь зал аплодировал ей стоя.
Ее неожиданный успех настолько вскружил мне голову, что я даже пожалела об отсутствии отца. На следующее представление, решила я, надо просто взять его под руки вместе с Таем, без объяснений привезти сюда, усадить и устроить сюрприз. Кэролайн, как всегда, была невозмутима и решительна: Таю она разрешила рассказать, отцу – нет. Я стала убеждать ее, что он не будет ругаться. Увидит, как радушно зал принимает его дочь, и растает, не в силах противостоять ее таланту и напору. Но Кэролайн сказала «нет». Она хотела оставить эту часть жизни для себя и взяла с меня клятву хранить все в тайне.
В десятом классе ее снова пригласили в постановку. На этот раз – «Суровое испытание» Артура Миллера, где девочки-школьницы сначала упрашивают негритянку помочь им приворожить парней, а потом, будучи уличены, сваливают на нее всю вину. Кэролайн досталась роль подружки главной героини. Уже без песен и танцев. И вновь на репетициях она выглядела скованной, а на выступлении – искренней и раскрепощенной. И снова она запретила говорить отцу, однако держать в тайне ее постоянные отлучки оказалось сложно. К тому же любой мог рассказать, что видел ее на сцене. Поэтому Кэролайн записалась в дискуссионный клуб. Такое времяпрепровождение отец считал хоть и странным, но вполне приличным. Теперь на все его вопросы она спокойно отвечала, что едет на диспут в Де-Мойн, Айова-Сити или Дабек. Ей снова удалось отвертеться от его присутствия в зрительном зале, будто это могло разрушить магию, которая возникала, когда она выходила на сцену. Она сама призналась, что это сродни суеверию, как у бейсболистов перед игрой. И я опять ей помогала.
Кроме того, она хорошо успевала в школе, особенно по литературе, истории и языкам, и даже, когда готовилась к выступлениям. С естественными науками было похуже. На математике она всегда отлично справлялась с заданиями у доски – перед аудиторией, а вот дома могла в тех же задачах наделать глупых ошибок.
Я возлагала на нее большие надежды, была почти уверена, что, если нам удастся отослать ее, чего бы то ни стоило, она добьется успеха благодаря воодушевлению и уверенности, которые загадочным для меня образом возникали в ней на свободе. Я видела: если Кэролайн останется дома, то завянет, опустит руки и станет посредственностью. Она росла, и мы уже не столько заботились о том, чтобы она была накормлена, одета и не болталась без присмотра, сколько старались поддержать и направить ее. Мы говорили с ней обо всем на свете, но любимой темой сестры было будущее.
Мы с Роуз твердо верили, что сделали правильно, оградив Кэролайн от трудностей и отослав из дома навстречу успеху.
Я вымыла руки и вернулась на крыльцо за бумагами. Там говорилось, что отец решил воспользоваться оговоркой, позволяющей аннулировать договор и отобрать у нас с Роуз наши доли в ферме в случае «неэффективного управления или злоупотреблений». Когда мы читали договор, прежде чем подписать его, я даже не обратила внимание на эту оговорку, но помнила, что Тай сказал: «Ларри научил нас обрабатывать землю, мы работаем так же, как он, так что меня это условие не пугает». Еще я помнила, как хотела поскорее все закончить, чтобы проверить, уехала Кэролайн или все же осталась. Триумф я тогда не ощущала, так ведь?
