— К сожалению, вы правы, — сказал министр. — Но это не главная проблема. Мы хотим, чтобы при открытии любой страницы где-нибудь внизу появлялось сообщение о последних указах Сеньора Гобернанте или какая-нибудь другая важная государственная информация. С локальными сайтами проблем нет, но как быть с другими, которые посещаются гораздо чаще?
Я задумался. Проще всего сделать специальный браузер, который решит эту задачу на раз, два, три. Я сообщил об этом министру. Он восхищенно поднял руки, сказал, что его программистам и в голову не приходила такая простая идея, и что он немедленно попросит их этим заняться. Потом замолчал, достал из коробки сигару, сделал первую затяжку и сказал грустным голосом:
— Ни черта они не сделают, они более простых вещей сделать не могут. А как заставить всех пользоваться новым браузером?
— Пусть Сеньор Гобернанте издаст соответствующий указ, — сказал я. — Всех, у кого не будет этого браузера или кто будет пользоваться другими браузерами, штрафовать или конфисковать у них телефоны.
— Гениально! — вскрикнул министр. — Вот это наши методы! Бесчеловечно, конечно, но зато эффективно. Вы не будете против, если я вас попрошу возглавить группу программистов, которые будут этим заниматься? Я вас оформлю руководителем проекта с соответствующей зарплатой. Это будет уровень заместителя министра.
— Простите, — сказал я, — но я уже заместитель министра. По крайней мере так сказал Виктор, когда описывал мою должность.
Министр засмеялся:
— Вы не можете быть министром двух министерств, но заместителем министра вы можете быть хоть в десяти министерствах. Зарплата соответственно будет умножаться.
— Я не знаю, — пробормотал я. — Мне нужно получить разрешение Виктора.
Министр хлопнул в ладони.
— Об этом не беспокойтесь. С Виктором я договорюсь, мне важно было ваше принципиальное согласие.
Расстались мы практически друзьями. Он проводил меня до двери, долго жал руку, сказал, что безумно рад был познакомиться со мной и что наша совместная работа принесет успех всем жителям острова.
Виктор выслушал мой рассказ, поздравил меня с новой должностью, но предупредил, что работа над проектом «Пеликан» должна для меня остаться приоритетом.
— Наш проект, — сказал он, — в тысячу раз важнее, чем любой проект Министерства информации.
— В тысячу раз? — переспросил я. — Откуда такая цифра?
— Ну, не в тысячу, пусть в сто раз, это неважно. С цифрами у меня всегда проблема. Главное, чтобы ты не забывал о своей основной работе. Ну а как тебе сам министр?
Я сказал, что у меня самые хорошие впечатления, что мы очень дружески расстались, и я буду рад ему помогать, но, конечно, не в ущерб нашему главному проекту.
Весь день я пребывал в эйфории. Нет, не потому что получил новую должность, а просто понял, что у меня есть шанс выжить в этом государстве. Получается, что я им очень нужен, и пока я им нужен, то за свою жизнь могу не опасаться.
Мне очень хотелось поделиться с кем-нибудь новостями. Ботаник выслушал меня с выражением лица человека, который уже трижды наступал на те же самые грабли, и сказал, чтобы я не очень радовался.
— Я знаю программистов этого министерства. Они все мастера спорта по раскладыванию пасьянса. А все, что выходит за рамки работы с таблицами Excel для них как чтение древнекитайских манускриптов.
Я не стал спорить, а вечером решил съездить к Рыжему. Мы подъехали к аккуратному одноэтажному дому с двумя входами, как у старинных испанских домов, разделенных между родственниками. Рыжий занимал левую половину дома. Я попросил шофера подождать, позвонил, и едва рука моя оторвалась от кнопки, дверь отворилась. Рыжий стоял на пороге и смотрел на меня так, будто к нему явился архангел Гавриил с радостной вестью.
— Это ты? — спросил он. — Костюм, кожаные туфли, да еще с персональным шофером.
— Я тоже рад тебя видеть, — сказал я.
После таких кратких приветствий он отступил, приглашая меня войти.
Его квартира оказалась довольно уютной. Большая гостиная, служившая одновременно столовой и кабинетом, небольшая спальня, две третьих которой занимала огромная кровать. Мы сели на диван, и я попросил рассказать Рыжего, как он попал в банк.
— Все просто, — сказал он, — меня поставили перед выбором: каторжные работы или банк.
— Давай подробности.