Я часто вмешивалась в аналитический процесс с намерением помочь Жану-Полю воспринять способ его психического функционирования: он исключал любую мысль, окрашенную аффектом и отбрасывал любые свободные фантазии. По мере продолжения нашего аналитического путешествия фантазии медленно стали оттеснять соматические сообщения. Через три года интенсивной работы Жан Поль освободился от желудочной патологии — за редкими исключениями, такими как объявление об отпуске. К тому времени как была сделана приведенная ниже запись, мы приближались к пятому году работы.
Отделение, садизм и соматизацияНадвигающееся отделение никогда не вызывало никакой аффективной реакции у Жана-Поля, а вот его желудочные симптомы неизменно снова обострялись. Они были так регулярны, что даже он не мог этого отрицать, и одновременно их сопровождали другие невербальные проявления. Например, Жан Поль никогда не мог запомнить сроков моего отпуска, и были случаи, когда он приходил на сессию в свое обычное время уже после моего отъезда. На этот раз он тщательно записал, что мы заканчиваем год 11 июля, но это не помешало ему на предпоследней сессии заявить, что, к его величайшему сожалению, он будет вынужден пропустить сессию 25 июля! 15
Жан-Поль: Как нет сессии 25-го? Ах, да! Мадам решила взять отпуск? Уезжаете завтра? Что ж, мне все равно. [Пауза] Если вам интересно, я думаю о своем пенисе. Большой, загорелый, очень хорошо выглядит, я вас уверяю.
Дж.М.: [Здесь Жан-Поль затрагивает тему, которая уже возникала несколько раз — продуманные фантазии о фелляции, в которых я принимаю участие и получаю грандиозное удовольствие. Фантазии никогда не носят генитального характера, ограничиваясь частичными объектами, ртом и пенисом.] Нет ли связи между нашей приближающейся разлукой и этими эротическими фантазиями, соединяющими нас и, возможно, отрицающими разлуку?
Жан-Поль: Полный абсурд! Так вы едете в отпуск? Замечательно! Я был бы чокнутым, если бы беспокоился о такой ерунде. [Пауза] Мой пенис не так хорошо выглядит, как я хвастал... слегка бесформенный и темного цвета. Во время эрекции он выглядит, как шило.
Жан-Поль не может вынести мысли о том, что его мог бы беспокоить перерыв на отпуск. Предлагая мне лестное описание своего пениса, он считает, что сменил тему. Мое вмешательство, с предположением, что эти темы могут быть связаны, воспринимается, как нарциссическая обида. В любом случае, воображаемый обмен между нами слегка сдвинулся к садизму, обнажая противоположную часть его эротической фантазии.
Жан-Поль: Я вижу, как нападаю на ваш рот своим членом. У вас на груди остаются коричневые, ужасные пятна. [Пауза] Руки опять так и прыгают, словно их током дергает. Это раздражает!
Дж.М.: [Образ этого нападения на мое лицо несомненно относится и к моей интерпретации, которую Жан-Поль воспринял как нападение на его фаллический нарциссизм. Физические ощущения в его руках кажутся мне остатком аффекта, который был задавлен и поэтому не мог получить психического представительства.] Можете вы подумать о чем-то, что могло бы сопутствовать этим ощущениям, как от электрического тока, в ваших руках?
Жан-Поль: Вы могли бы разорвать своим ртом мой пенис на части. Господи боже, что я говорю [зажимает ротруками]\
В этих ассоциациях ясно видна трудность Жана-Поля — ему трудно вмещать и прорабатывать амбивалентные чувства, касающиеся его самого или других людей. Его пенис «расщепляется» на два контрастных образа: с одной стороны, его половой орган очаровывает и восхищает, но только чтобы через секунду стать безобразным и опасным. Аналитик в его фантазии вначале эротически восприимчива к его «очень хорошо выглядящему» пенису, а затем с яростью кастрирует, разрывая пенис зубами на части.
В этой фазе анализа Жана-Поля кастрационная тревога могла быть выражена только в догенитальных терминах пениса/груцей и рта/влага-лища, приносящих взаимное удовлетворение и уничтожающих друг друга,— «коричневые, ужасные пятна» предвещают фантазии о фекальном нападении. Частичные объекты не являются ни хорошими, ни плохими, но идеализированными и преследующими. Столкнувшись с первичной формой сексуального обмена, Жан-Поль пользуется не вытеснением, а исключением; весь конфликт просто выкидывается из цепочки символов. Основываясь на предыдущих сессиях, я предчувствовала, что это вызовет или бредовые проекции, или соматизацию.
