– Очень жаль, что ты предпочел немедленно покинуть Сюаньду и не стал дожидаться совета Нефритовой террасы. Тогда бы и сам стал свидетелем этого небывалого зрелища. Говорят, Ли Цинъюй, ученик И Бичэня из храма Чистого Ян, что на горе Цинчэн, одержал верх над Лянь Шэном, учеником монаха Сюэтина. Далее он одолел конфуцианца Хэ Сыюна, воспитанника академии Великой Реки. Но самое главное – он поверг сразу двух старейшин горы Сюаньду! Под конец против него вышел твой шиди Юй и с трудом одолел юнца, опередив лишь на полшага. Несмотря на поражение, имя Ли Цинъюя прогремело по всей Поднебесной – так он поразил присутствующих своим искусством.
Узнав все подробности, Шэнь Цяо тоже удивился:
– Ли Цинъюй? Слышал, он последний ученик И Бичэня. Насколько мне известно, юноша редко появляется на людях.
– Все так, – откликнулся Янь Уши. – Впервые он вышел сражаться лишь пару дней назад, когда устроили совет Нефритовой террасы, и оба поединка прославили его.
Речь шла о новом поколении мастеров, к которому принадлежали Ли Цинъюй, Лянь Шэн и Хэ Сыюн. Несомненно, десятке несравненных, почитаемых в Поднебесной, они во всем уступали, однако все равно считались молодыми дарованиями, и мало кто в цзянху мог сравниться с ними. Поражение Ли Цинъюя в последнем бою ничего не значило: против него вышел сам Юй Ай и опередил того всего на полшага, что считалось невероятным достижением, если учесть, сколь высокое положение занимает противник. Так что и здесь Ли Цинъюй заслужил не позор, а славу.
Подумать только! Сам Юй Ай, ученик прославленного и непревзойденного Ци Фэнгэ, кого чтила вся Поднебесная, уступил юнцу всего на полшага! Разве это не означает, что Ли Цинъюй вот-вот достигнет небывалых вершин самосовершенствования и сравнится в мастерстве с нынешним настоятелем горы Сюаньду? Бесспорно, Ли Цинъюй еще очень молод и все же, едва покинув Цинчэн, так скоро заслужил себе доброе имя… Разве не следует полагать, что со временем этот ученик возвысится до несравненного мастера?
Что до самой горы Сюаньду, то дела ее были плохи. Сперва Шэнь Цяо, проиграв Кунье, лишил ее былой славы и почитания, и хотя причина у него имелась достойная, но другие о ней не знали и следом решили, что Шэнь Цяо все это время незаслуженно пользовался достоянием своего учителя. Они предполагали, что боевым искусством он владел посредственно и не унаследовал все то, что знал Ци Фэнгэ, а иначе не уступил бы тюрку в поединке. Юй Ай же, дабы вернуть горе Сюаньду ее доброе имя, вздумал собрать там совет Нефритовой террасы и объявить, что сия обитель готова открыться миру, а заодно напомнить о ее величии и поразить всех в Поднебесной своим искусством. Откуда ему было знать, что к ним пожалует юнец Ли Цинъюй и одолеет сразу двух старейшин горы Сюаньду? Иначе говоря, совет Нефритовой террасы не только не вернул Сюаньду былую славу, но и отдал все свое внимание молодому дарованию Ли Цинъюю. Разумеется, это не значит, что Сюаньду пала и стала третьесортной школой боевых искусств, однако для Юй Ая такой исход был весьма неудачен и ничего хорошего не предвещал. Теперь, когда станут говорить о Сюаньду, благоговения будет меньше, а полунамеков больше.
И все же надо признать, что почтеннейший Ци Фэнгэ был единственным в своем роде. С его уходом Сюаньду слишком переменилась:
от былой величественной и могущественной даосской школы остались одни воспоминания. Неудивительно, что перед смертью великий мастер наказал закрыть ее от мира: быть может, предвидел, что последующие поколения учеников не сравнятся с ним и не оправдают возложенных ожиданий, вот и решился на отчаянный шаг.
Такие пересуды ходили в Поднебесной.
Но, в отличие от многих, Шэнь Цяо обладал ясным живым умом, и ему хватило лишь пары намеков Янь Уши, чтобы догадаться, каково истинное положение дел, и предугадать дальнейшее развитие событий.
– В свое время мне довелось слышать, будто почтеннейший И Бичэнь уже в преклонном возрасте взялся учить весьма одаренного мальчика, – издалека начал он. – К пятнадцати годам этот талантливый ученик сумел выучить наизусть все труды храма Чистого Ян. Однако многоуважаемый И Бичэнь так и не позволил ему спуститься с горы и выйти в люди, а вместо этого велел в одиночку отправиться в Западный край, к горам Куньлунь. Бесспорно, великий мастер умел видеть наперед и знал, какая участь уготована его ученику. Сей меч полировали долгие десять лет, и вот он обнажился и воссиял ярко-ярко!
– До чего же ты охоч выставлять себя праведником… – посетовал на восторги собеседника Янь Уши. – Говорю же тебе, добрая слава Сюаньду вот-вот померкнет, и лучшей назовут другую даосскую обитель. Мало того! Твой шиди потерпел крупную неудачу, а соученики твои и вовсе опозорились. А ты что? Ничуть не сокрушаешься и на все лады хвалишь юнца Ли Цинъюя!
