– От прежних сил у него осталась едва ли половина, – охотно пояснил Янь Уши. – Да и следует учесть, что в последнее время я еженощно заставляю его упражняться. Как видишь, сна ему перепадает мало, оттого днем он скоро утомляется.
Последнее Янь Уши бросил мимоходом, особо не задумываясь над словами, чем поставил Бянь Яньмэя в тупик. Еженощно заставляет упражняться и сна перепадает мало? Как это понимать? Любой бы истолковал эти слова превратно.
На деле же Янь Уши подразумевал, что все это время он вынуждал Шэнь Цяо сражаться, дабы высвободить его скрытые силы. Щадить подопечного Демонический Владыка и не думал, и Шэнь Цяо, истратив весь запас накопленной ци, раз за разом оказывался на волосок от гибели. Но и днем, пережив утомительный бой, он не находил покоя: Янь Уши вовлекал его в бесконечные диспуты обо всем, что имело отношение к боевым искусствам. К примеру, вопрошал, чем Демоническое сердце отличается от сердца Дао. И вот так день за днем Шэнь Цяо испытывали на прочность. Неудивительно, что под конец его тело не выдержало: убив Хо Сицзина, он сел под деревом и провалился в сон.
Трудно сказать, о чем думал Янь Уши, бросая ученику двусмысленную фразу. Быть может, его нисколько не волновало, что тот решит, или же, наоборот, в этом был злой умысел. Так или иначе, мимоходом брошенные слова еще больше запутали Бянь Яньмэя. Будучи в плену заблуждений, он стал смотреть на Шэнь Цяо совершенно другими глазами.
Очнулся Шэнь Цяо уже в резиденции младшего наставника. Янь Уши снова отбыл – его вызвал к себе чжоуский император. Присматривать за гостем остался Бянь Яньмэй. Уезжать по своим делам он не спешил и надеялся немного изучить Шэнь Цяо, дабы составить о нем собственное мнение. Как только слуги доложили, что тот очнулся, Бянь Яньмэй отправился к нему с визитом.
И прямо с порога старший ученик обнаружил, что бодрствующий и спящий Шэнь Цяо – люди совершенно разные, и до такой степени, что волей-неволей Бянь Яньмэй засомневался в прежних выводах. Пока даос пребывал в забытье, он казался совершенно безобидным кротким и хрупким мужчиной, едва ли не юношей. Завидев такого в руках Янь Уши, любой бы понял превратно, что за отношения между ними.
Разумеется, Бянь Яньмэй не ограничился наблюдениями. По возвращении в город он послал людей выяснить подробности. Получив необходимые сведения и тщательно обдумав все, что видел и слышал, Бянь Яньмэй изложил для себя эту историю так.
Тюрок Кунье вызвал настоятеля школы Сюаньду на поединок на пике Полушага, где даос проиграл и получил тяжкие раны. Возвращаться в родную обитель он постыдился, и очень кстати его обнаружил учитель Янь Уши, который и предложил тому сделаться фаворитом. Даос, пусть и с неохотой, согласился на его покровительство и защиту. Понимая, что поступок его постыден и бесславен, этот Шэнь Цяо до последнего не решался открывать другим свое имя и происхождение. Так и путешествовал он, безвестный и безымянный, с учителем Янь Уши.
Но стоило Бянь Яньмэю увидеть проснувшегося Шэнь Цяо, как он тут же засомневался, что все понял верно. За столом сидел опрятно и строго одетый господин. Взгляд его был рассеян, как у слепца, на прекрасном бледном лице застыло отрешенное выражение, какое встретишь разве что у отшельников, навеки отдалившихся от мирской суеты. Иными словами, весь облик Шэнь Цяо говорил о том, что он никак не может быть человеком продажным. Приживалом, что пойдет даже в наложники, лишь бы жить сыто и спокойно.
И Бянь Яньмэй, сам того не замечая, обратился к нему с почтением:
– Настоятель Шэнь, вы наш гость, прибывший издалека, располагайтесь в резиденции со всеми удобствами. Боюсь, в ближайшие дни учитель будет занят и не сможет позаботиться о вас лично. Однако здесь полно слуг. Если вам что-то понадобится, просто прикажите, и все будет сделано. – Премного благодарен, господин Бянь. Я уже доставил вам немало забот и хлопот.
Бянь Яньмэй на это вежливо улыбнулся:
– К чему говорить о хлопотах? Вас привел наш учитель, резиденция принадлежит ему, и мы рады вам услужить – такова наша обязанность.
Пусть старший ученик рассыпался в любезностях, но на деле был весьма разочарован своим собеседником. Подумать только! Некогда этот господин был личным учеником Ци Фэнгэ, кого чтила и считала образцом благонравия вся Поднебесная. Однако Шэнь Цяо, даром что учился у этого великого человека, мало того, что уступил в битве, так вдобавок не пожелал погибнуть геройской смертью, не стал, в свою очередь, образцом мужества, не встретил достойный конец, а предпочел спастись, сделавшись чьим-то фаворитом! И теперь влачит жалкое существование, выпрашивая милости у других. Как прикажете к такому относиться?
Выслушав все заверения Бянь Яньмэя, Шэнь Цяо вежливо покачал головой:
– Убив Хо Сицзина, я доставил вам немало забот и хлопот. Преступления его бесчисленны и не заслуживают прощения. Дабы он больше не отнимал чужие жизни, мне пришлось отнять жизнь у него. Однако Хо Сицзин принадлежит к Обоюдной Радости, и своим поступком я, несомненно, посеял раздор между вашими школами.
