Обескураженные гости были не в силах предположить, что происходит с противниками, кто из них отступает в страхе, а кто торжествует победу, отчего изнемогали от догадок и переживаний. Ученики храма Чистого Ян весьма тревожились за Ли Цинъюя, хотя как никто знали, что он может постоять за себя. И все же им казалось, что соперник ему достался непредсказуемый и трудный, от такого можно ожидать всего что угодно. Особенно беспокоился Су Цяо, который уже бросил вызов тюрку и потерпел разгромное поражение. Он знал, какой мощью обладает Дуань Вэньян, и боялся, что шиди его не победит.
Если сбудутся самые худшие опасения и Дуань Вэньян одержит верх, против него уже никто не выступит: среди гостей больше не было достойного мастера, способного дать ему отпор. В таком случае совершенно безразлично, добьется ли тюрок своего, заберет ли с собой родню Су Вэя. Весть о том, что лучшие молодые мастера цзянху уступили какому-то варвару, разойдется по всей Поднебесной, отчего спесивые тюрки совсем бросят осторожничать и станут хозяйничать на Центральной равнине как им вздумается. Их самоуправство и наглость приведут к тому, что совершенствующиеся окончательно падут духом и не захотят сопротивляться вторжению в родные земли. Быть может, в этом и состоял истинный замысел Дуань Вэньяна.
Пока мысли Су Цяо метались в беспорядке, ураган листвы, отсекший противников от любопытных гостей, несколько улегся, и все, что ци подняла в воздух, разом попадало на землю, открывая взору необычное зрелище.
Двое стояли друг против друга. Ли Цинъюй – на прежнем месте, однако клинок его как будто вырвали из рук – он покоился на земле неподалеку. Сам юноша держался по-прежнему чрезвычайно спокойно, если не равнодушно. Дуань Вэньян же после прыжка значительно продвинулся к противнику, но все-таки не сошелся с ним близко. В руке он сжимал кнут. На обоих – ни царапины, словно и не было между ними боя.
Гости глядели на них в полнейшем замешательстве. Царила мертвая тишина.
И тут Дуань Вэньян расхохотался во все горло и воскликнул:
– Что ж, слава молодого господина Ли возникла не на пустом месте! В таком юном возрасте постичь «намерение меча»! Несомненно, вас ждет великое будущее. Я, Дуань Вэньян, признаю ваше превосходство!
Ли Цинъюй неспешно возразил:
– Мои умения уступают вашим. Больше мне сказать нечего.
После таких речей гостям ничего не оставалось, кроме как переводить взгляды с одного на другого, недоумевая, кто из них одержал верх. Как это понимать? Один говорит, будто бы признает превосходство другого, когда второй уверяет, что его умения уступают умениям соперника. Кого назвать победителем?
Заслышав, что сказал молодой даос, Дуань Вэньян снова громогласно рассмеялся и как будто признался:
– Сперва я пришел сюда, разыскивая определенного человека, и никак не ожидал, что мне выпадет случай обменяться опытом со столь даровитым юношей из нового поколения. Что ж, теперь я могу сказать, что мое долгое путешествие было не зря!
– Если брат Дуань пожелает сразиться еще, – вдруг вмешался Се Сян, – академия Великой Реки будет рада ему услужить. Ее ученики не откажутся помериться с вами силами.
Заложив руку за спину, Дуань Вэньян обернулся к нему и презрительно выдал:
– Академия Великой Реки? Еще куда ни шло, если б меня вызвал сам Жуянь Кэхуэй. Ну а ты-то к чему сотрясаешь воздух? Мне ты явно не соперник. Поговаривали, будто в доме семейства Су соберется целая плеяда талантов: ученики академии Великой Реки, храма Чистого Ян, бойцы Союза Вездесущих… Иначе сказать, представители самых прославленных школ Поднебесных и вольных объединений! И я с такой надеждой и благоговением устремился сюда! Но что я вижу? Слава этих мастеров оказалась преувеличена! Если не считать молодого господина Ли, среди вас я не найду ни одного достойного противника – кругом одни посредственности! – тут он остановился и немного помолчал, после чего продолжил:
– Ах да, чуть не забыл! Еще есть настоятель Шэнь! Твои умения, быть может, когда-то были получше, чем у других, да только мой шиди тебя одолел, и ныне они ничего не стоят. Теперь ты все равно что беззубый тигр! Как у вас говорится? Если тигр спустился с гор, его и собака обидит. Проще сказать, тот, кто утратил былое величие, вместе с тем теряет и всяческое уважение. Так и ты, Шэнь Цяо! На гору Сюаньду тебе путь заказан, вот ты и бродишь всюду, подобно бездомной псине. Глава Янь взял тебя под крылышко, а ты и рад прибиться! Уж лучше бы покончил с собой, чем терпеть подобные унижения! Да как тебя земля еще носит?
Не скупясь на грубости, Дуань Вэньян нагло улыбался Шэнь Цяо, но в глазах тюрка застыло холодное равнодушие. Мало того, что он больше не считал слепца достойным соперником, так и вовсе решил, что теперь тот хуже бродяги и попрошайки, с кем и говорить будет зазорно.
