Шэнь Цяо оскорбили при всем честном народе, и его новый знакомец, Пулюжу Цзянь, мельком подумал, что, если бы так отзывались о нем, он бы не стерпел издевок и кинулся на обидчика. Однако Шэнь Цяо на все оскорбления лишь опустил взгляд, словно ничего не слышал, а то и задремал на месте. Подобная стойкость и самообладание восхитили Пулюжу Цзяня, но он знал, что других это ничуть не тронет. Обыватели презирают тех, кто не дает отпор обидчикам.
Бессовестные речи Дуань Вэньяна вызвали у Се Сяна ярость. Разумеется, его нисколько не волновало, что тюрок наговорил о Шэнь Цяо. Беда в том, что незваный гость ни во что не ставил доброе имя академии Великой Реки, и такое спустить Се Сян никак не мог. Если верить словам Дуань Вэньяна, достойным он посчитал разве что Ли Цинъюя и его храм Чистого Ян, тогда как остальных попросту презирал.
Холодно усмехнувшись, Се Сян уж было приготовился задать тюрку добрую трепку, как вдруг его намерения перебил Су Вэй, который принялся обличать наглеца:
– Дуань Вэньян, ты превратил торжество в честь дня рождения моей матушки в побоище, решив поупражняться здесь в силе и остроумии, чем доставил нам немало хлопот! Поскольку ты явился от имени императрицы, я доложу его величеству о том, что здесь произошло! И попрошу принять соответствующие меры! А сейчас советую немедля покинуть мой дом!
Дуань Вэньян на это лишь рассмеялся и поспешил добавить:
– И вполне доволен первой пробой сил! Мы с молодым господином Ли чудно поупражнялись! Не гони меня, гун Мэйяна, я и так собираюсь уйти. До скорой встречи!
Досказав все, что хотел, тюрок попробовал было покинуть двор, но ему помешали. Се Сян больше не мог выжидать, когда подвернется возможность вступить в разговор и в драку. Он не желал упускать случая сбить с наглеца спесь.
– Стой! Се Сян, адепт академии Великой Реки, просит брата Дуаня преподать ему урок!
Еще не договорив, он обнажил меч и бросился на Дуань Вэньяна. И промелькнул так быстро, словно и не бежал вовсе, а, точно радуга, широко шагнул, перекинув половину себя сразу на другую сторону. Впрочем, Дуань Вэньян как будто предвидел, что на него нападут. Даже не оглянувшись, он оттолкнулся носком от земли, перелетел на крышу и мгновенно исчез, словно испарился, не оставив после себя и тени. Лишь издалека раздались его смех и едкое замечание:
– Господин Се, видно, хочет прославиться за мой счет. Уж прошу меня простить, но вам это не удастся – я не желаю составлять вам компанию! Вот постигнете «намерение меча», тогда и поговорим!
Противник ушел, и Се Сяну ничего не оставалось, кроме как с достоинством сойти на землю и вложить меч в ножны. Не скрывая ненависти, он уставился на крышу, где только что скрылся тюрок.
Вдруг послышался чей-то встревоженный голос:
– Молодой господин Ли, вы целы?
Гости разом обернулись к Ли Цинъюю: тот, достав платок, аккуратно сплюнул кровавую пену и покачал головой.
– Ничего смертельного. Небольшие внутренние повреждения, пройдет через несколько дней.
И только тогда гости поняли, какой смысл вкладывал Ли Цинъюй, говоря, будто бы его умения хуже, чем у тюрка. Но если даже молодой даос, постигший «намерение меча», не мог сравниться с Дуань Вэньяном, то какой невообразимой мощью обладает этот человек? Как далеко он продвинулся в своем совершенствовании? Неужели он второй Хулугу?
При одной только мысли об этом мастера боевых искусств, пришедшие в дом Су, в ужасе переглянулись. Се Сян тоже был темнее тучи.
До сего дня он ошибочно считал, что от природы имеет неплохие способности и к своим годам достиг определенного совершенства. Последние несколько лет юноша бродил по цзянху, выискивал сильных противников, которых неизменно побеждал, и у него сложилось ложное впечатление, будто и он весьма силен. Как говорится, пусть даже не входит в десятку лучших мастеров Поднебесной, а все равно не так уж плох и далек от нее. Нужно только приложить еще чуть-чуть усилий, дабы достичь этих высот.
Но все его чаяния чуть ли не в один день пошли прахом. Вдруг откуда ни возьмись друг за другом стали появляться по-настоящему могучие мастера: сначала юное дарование Ли Цинъюй, постигший «намерение меча», затем Дуань Вэньян, оказавшийся куда сильнее Ли Цинъюя. Вполне естественно, что на смену старшему поколению приходит новое и со временем смещает его, предавая забвению, но бывает и так, что внутри одного поколения один несравненный почти тут же сменяется другим, и тот, что моложе, нередко оказывается даровитее того, что постарше. Так на горной гряде одна гора высится над другой, а впереди и вовсе те, что всех выше.
Пока Се Сян молча стоял в растрепанных чувствах, Ли Цинъюй, выждав подходящий момент, подошел к Шэнь Цяо.
– Настоятель Шэнь, – позвал он.
– Я уже не настоятель, – спокойно поправил юношу Шэнь Цяо. – Молодой господин Ли, не стоит так ко мне обращаться.
Но Ли Цинъюй пропустил это замечание мимо ушей и стал гнуть свое:
– Я постиг «намерение меча», а все равно оказался немного слабее Дуань Вэньяна. Неужели его шиди Кунье еще сильнее?
Шэнь Цяо покачал головой:
