От промедления – к стремительности, от покоя – к действию, и все переменилось за один только миг! Те гости, что ненадолго отвели глаза, и вовсе не увидели, что произошло перед ними.
Дуань Вэньян замахнулся кнутом, и его хвост встретился с лезвием меча. Вместе с тем столкнулись два потока истинной ци и стали давить друг на друга, словно могучие ваны, что сошлись лицом к лицу в смертельной схватке. Тут же налетел ветер, принося с собой грозовые темные тучи. Волны ци забурлили и стали подниматься все выше и выше, точно полноводная река, что устремляется прямо в море. Было ясно одно: либо кнут переломит меч, либо меч разрубит кнут!
Но следом случилось невероятное – Дуань Вэньян промахнулся. Кнут уже навис над противником, гости уже явственно видели тень, что грозила пасть на Ли Цинъюя и раскроить его. Но юноша вдруг исчез – тень так и не рассекла свою цель. А когда он снова появился, против тюрка выступили уже трое! То был сам Ли Цинъюй, но существующий сразу в трех видах, обступивший противника с трех сторон: позади, справа и слева. И все трое двигались одновременно, указывая острием меча на Дуань Вэньяна!
Шэнь Цяо услышал, как кто-то рядом восхищенно выдохнул:
– «Намерение меча»! Стало быть, Ли Цинъюй уже достиг этой ступени!
Как уже говорилось, совершенствующиеся признавали лишь четыре ступени искусства владения мечом – те, где требуется вкладывать в оружие ци: «ци меча», «намерение меча», «сердце меча» и «дух меча». Люди простые и несведущие нередко считали, что тот, кто умеет направлять в свой клинок ци, уже достиг невероятных высот, однако на деле это было лишь первой ступенью совершенствования, невпечатляющим началом.
Безусловно, мало кому удавалось достичь даже первой ступени. Бывало и так, что человек, постигая это искусство всю свою жизнь, так и не восходил на ступень и не подбирал ключ к вратам, ведущим дальше. В таком случае ему приходилось полагаться сугубо на «форму меча» и оттачивать каждый свой выпад, каждое боевое движение. Даже Шэнь Цяо постиг «намерение меча» лишь благодаря Янь Уши. Тот долго и терпеливо изматывал даоса, заставлял сражаться из последних сил, насмерть, требуя зайти за все мыслимые и немыслимые пределы. Понимая, что вот-вот погибнет, Шэнь Цяо в роковой миг все-таки постиг «намерение меча».
В отличие от него, потратившего на совершенствование десятилетия, Ли Цинъюй познал «намерение меча» весьма рано, что свидетельствовало о незаурядном даре юноши. А что до его поражения в схватке с Юй Аем, то не стоит забывать, что Ли Цинъюй уступил лишь на полшага, и до сих пор неясно, отчего: то ли он еще не взошел на новую ступень, то ли взошел, но не освоился с приобретенным искусством.
Едва один из гостей пораженно произнес «намерение меча», как эта фраза разошлась по всей толпе зевак, и они стали смотреть на Ли Цинъюя совершенно другими глазами. Многие вспомнили, что его учитель – прославленный И Бичэнь, входящий в десятку лучших мастеров Поднебесной, а теперь и Ли Цинъюй претендует на то, чтобы попасть в нее. Пожалуй, после таких событий возвышения храма Чистого Ян уже не избежать – это лишь вопрос времени.
Однако Дуань Вэньян не собирался уступать юному дарованию. Пусть он не мог так сразу угадать, какой из трех Ли Цинъюев настоящий, но в этом и не было нужды. Вместо этого тюрок с силой хлестнул по земле, оттолкнулся от нее, взмыл вверх и перескочил на ветку дерева, дабы там, зацепившись кнутом, круто развернуться и прыгнуть уже на Ли Цинъюя. Хвост его кнута отбрасывал длинные тени, которые вдруг стали разрастаться, множиться, пока не накрыли все три миража, созданных ци.
Дуань Вэньян еще сам не опустился на землю, а его истинная ци вслед за тенями кнута уже окутала все вокруг. Какая бы из трех фигур ни оказалась настоящей, каждой из них все равно бы пришлось продираться сквозь заслон из ци. Таким образом Дуань Вэньян решил мгновенно переломить ход боя.
Надо сказать, внутренняя ци Дуань Вэньяна была такой же, как и он сам: свободолюбивой, своевольной, дерзкой и напористой. Она была всюду, наполняла все кругом. Искать ее исток – все равно что карабкаться по ледяному склону или высматривать следы антилопы, что повисла на рогах. Ци тюрка проникала в мельчайшие трещинки мощенного камнем двора, забивалась в закоулки, разливалась без конца и края, и от нее нельзя было скрыться. Поток ее захлестнул даже деревья усадьбы и посрывал с них всю листву и мелкие ветки, но те не пали, как положено, на землю. Подхваченные ураганом, они закружились плотным кольцом, охватывающим соперников, да так стремительно, что зеваки не могли разглядеть, что происходит за этим изумрудным заслоном.
