Вдруг Дуань Вэньян воскликнул в изумлении, но вовсе не потому, что его смутили крики госпожи Цинь и ее сына, и не оттого, что Ли Цинъюй и другие добрались до него. Откуда ни возьмись перед ним возникла бамбуковая трость и преградила тюрку путь. Дуань Вэньян попытался было небрежно ее оттолкнуть, но даже не сумел перехватить – она вырвалась из руки, словно рыба-вьюн. Он потянулся за ней раз, другой и третий, но с тем же успехом. Дело в том, что вместе с тростью путь преграждала чья-то истинная ци – зыбкая, колышущаяся, уложенная перед ним в несколько слоев. Действовала эта ци не грубо, а мягко, но даже так неустанно давила на Дуань Вэньяна, становясь крепче и плотнее с каждым новым усилием. В конце концов тюрку пришлось просто бросить Су Вэя и всецело отдаться бою с неожиданным противником.
И каково же было его изумление, когда он понял, что ему помешал не кто-нибудь, а жалкий слепец!
Глаза Шэнь Цяо оставались полуприкрыты, лицо – безмятежная водная гладь. Со стороны казалось, что бамбуковая трость сама пляшет в его руках и бьет куда пожелает – своевольно, без какой-либо закономерности. Но именно эти обманчиво беспорядочные удары встревожили Дуань Вэньяна как ничто другое. В бою со слепцом он казался заметно мрачнее, ведь боялся допустить малейшую небрежность, тогда как с Ли Цинъюем сражался куда спокойнее и свободнее.
Противники сошлись и в одно мгновение обменялись доброй сотней ударов. Их силуэты так и мелькали тенями то там, то здесь, то появляясь на свету, то скрываясь во тьме: с земли они шмыгнули на крышу, с крыши – на дерево, да так быстро, что и глазом не уследить. Движения каждого – то мягкие и сдержанные, то яростные и стремительные. Оба атаковали и защищались чуть ли не одновременно, притом до того молниеносно, что те гости из цзянху, кто был послабее, не успевали догадаться, какой навык или удар пустили в ход.
Спустя некоторое время многие мастера боевых искусств, пришедшие как гости, оторопело обнаружили, что Шэнь Цяо ничуть не уступает тюрку.
Пока Дуань Вэньян всецело отдавался бою с Шэнь Цяо, потеряв какой-либо интерес к Су Вэю, его домашние, воспользовавшись случаем, подбежали к нему и обступили со всех сторон. Недолго думая, Су Цяо отправил матушку и брата в сопровождении слуг во внутренние покои, а сам, несмотря на боль, остался доглядеть поединок.
Чем дольше гости наблюдали за двумя мастерами, тем больше удивлялись, однако куда больше удивлялся сам Дуань Вэньян, ведь не ожидал от слепца такого боевого искусства. Все видели, что под градом насмешек тюрка Шэнь Цяо смиренно промолчал, на упреки Ли Цинъюя он также ничего не ответил, а потому другие сочли, что эти насмешки и упреки были заслуженными. Вот отчего Дуань Вэньян, как и все гости, решил, что этот человек уже сломлен, от былого Шэнь Цяо осталась лишь половина.
Вдобавок многие справедливо считали, что даже доброе имя куда легче вернуть, чем восстановить прежнее боевое искусство, ведь без него в цзянху едва ли можно упрочить свое положение. Только и остается, что искать себе покровителя. Впрочем, будь этот покровитель хоть тысячу раз могущественным и влиятельным человеком, личного позора не избежать.
На того глупца, кто осмелится так пасть, несомненно, станут глядеть как на последнего попрошайку, как на отребье без стыда и без совести.
Поначалу о Шэнь Цяо подумали точно так же, но вот незадача! Этот господин, павший так низко, вдруг совершил то, чего не добились прославленные мастера боевых искусств: он остановил Дуань Вэньяна и теперь сражался с ним на равных!
Увидев, на что он способен, пожалуй, многие невольно подумали: какникак, настоятель горы Сюаньду, чего еще от него ожидать? Славу этой обители принес почтеннейший Ци Фэнгэ, разве мог он без какой-либо причины сделать Шэнь Цяо своим преемником?
И следом возникал закономерный вопрос: раз этому даосу по силам сражаться с Дуань Вэньяном, отчего же он проиграл Кунье, так низко пал и теперь вынужден влачить жалкое существование? Неужто за его поражением стоит какая-то тайна?
Как бы то ни было, ни к чему определенному гости так и не пришли – лишь к смутным догадкам и тревожащим душу вопросам. Да и отвести взгляд от боя они не смели, справедливо опасаясь, что могут пропустить нечто важное. Справедливости ради, поединок между Шэнь Цяо и Дуань Вэньяном ничуть не уступал поединку тюрка с Ли Цинъюем, так отчего бы не посмотреть?
