Так случилось и здесь. «Намерение меча» вдруг выросло из скромной сияющей ленты в огромный вал высотой до небес. Покачнувшись раздругой, эта гигантская волна вдруг обвалилась и хлынула во все стороны, захлестывая все, что было во дворе. Завидев, как над ними нависла такая громада, гости смертельно побледнели, некоторые попытались бежать, но, когда волна догнала их, вдруг выяснилось, что это не вода, а всего лишь свет. Мираж, созданный «намерением меча». И все же те, кого она накрыла, почувствовали кожей холодную морось. Вместе с тем они разом поняли, сколь велика сила «намерения меча».
Чжань Цзыцянь, адепт академии Великой Реки, тоже обманулся его видом и, не удержавшись, провел рукой по лицу, думая собрать осевшие капли, только их и в помине не было, что разожгло в нем еще больший интерес. И тут-то его соученик Се Сян сказал:
– Все обошлось лишь потому, что «намерение меча» господина Шэня еще не доведено до совершенства. Как только оно достигнет своего наивысшего вида, могут пострадать даже случайные свидетели этого несравненного искусства.
Чжань Цзыцянь всегда восхищался проницательностью своего шиди, а потому не преминул узнать:
– Мне показалось, что его внутренняя ци как будто не совсем соответствует «намерению меча»… Отчего же так вышло?
Се Сян, не отводя глаз от поединка, согласно хмыкнул.
– Вероятно, господин Шэнь страдает от затяжной болезни, – наконец высказался он. – Его внутренние силы далеко не те, что прежде. Он постиг «намерение меча», однако не может воплотить его наилучшим образом. Боюсь, долго он не продержится.
Чжань Цзыцянь поспешил перевести взгляд на сражающегося Шэнь Цяо. Он всем сердцем сочувствовал ему и желал, чтобы его знакомец одолел тюрка. Вот только в схватке сошлись сияющий меч и кнут, порождающий множество теней, и когда они плясали, разя друг друга, нельзя было толком разобрать, кто из противников преуспевает.
А на деле происходило вот что: Дуань Вэньян уже обессилел, от его кнута отрубили конец, к тому же до боя со слепцом он сходился с Ли Цинъюем и получил от него чувствительную рану. Теперь тюрок раскаивался, что поддразнивал бывшего настоятеля Шэня, притом что сильно его недооценил. Безусловно, Шэнь Цяо не доставало ци, но его «намерение меча» было стремительным и яростным. Даже Дуань Вэньяну при всех его талантах и запасе ци не хватало прыти и мощи, чтобы беспрестанно то уклоняться, то защищаться от разящего светом клинка.
И вот Дуань Вэньян, избежав очередной атаки, увидел, что «намерение меча» ярко вспыхнуло. Это испугало тюрка, и он подумал, как бы его противник, как говорится, не вернулся, вздымая пыль, с новыми силами. Нападать на Шэнь Цяо он счел неразумным и решил отступить. Но перед тем как уйти, Дуань Вэньян выкрикнул:
– Настоятель Шэнь поистине пользуется заслуженной славой! – и засмеялся. – Сегодня мне недосуг потешиться с вами, но как-нибудь в другой раз я попрошу снова преподать мне урок! А пока разрешите откланяться!
Отдав противнику должное, Дуань Вэньян тут же исчез. Остановить его не могли при всем желании. Даром что этот человек из тюрок, его легкая поступь была стремительна и совершенна, пускай и своеобразна. И никто бы не посмел утверждать, будто узнаёт эту необычайную поступь и все прочие движения. Откуда она взялась? Кто ей учит? Неизвестно.
Шэнь Цяо и не подумал за ним гнаться, а отпустил на все четыре стороны. Теперь он был единственным в цзянху, кому довелось сразиться и с Кунье, и с Дуань Вэньяном. Сам он отчетливо понимал, что, если бы его не предали и не отравили, Кунье бы никогда не поверг его, и дело не в том, что тюрок так плох. Просто Шэнь Цяо в расцвете сил был ему не соперник. Дуань Вэньян же был гораздо сильнее. Он видел это благодаря своим знаниям и опыту, которые, в отличие от прежней мощи, никуда не делись. В то же время боевое искусство Дуань Вэньяна искренне поразило Шэнь Цяо: он находил его ужасающе сильным, притом мощь эта была бесконечна. Несмотря на то, что Шэнь Цяо как будто постепенно одолевал его, на деле он не мог даже нащупать пределы Дуань Вэньяна. Если бы схватка между ними затянулась, Шэнь Цяо, словно стрела на излете, вне всяких сомнений, проиграл бы. Повезло, что Дуань Вэньян предпочел прервать бой и поспешно удалиться.
Когда тюрок скрылся, Шэнь Цяо остался стоять на прежнем месте, едва переводя дух. Все улеглось, и он обнаружил, что «намерение меча» отняло у него почти всю накопленную ци. От этого Шэнь Цяо взяла страшная слабость, ноги еле держали его. Осознав, как ему худо, он про себя горько усмехнулся.
И тут к нему подошел Ли Цинъюй.
– Настоятель Шэнь, – позвал юноша.
Шэнь Цяо без всяких просьб протянул ему меч Осенние воды, чью рукоять сжимал до сих пор, и вежливо произнес:
– Премного благодарен, молодой господин Ли, за то, что одолжили мне меч. Жаль только, я слишком слаб и лишь опозорил добрый клинок.
Ли Цинъюй спокойно принял его и как будто между прочим заметил:
– Не принимайте близко к сердцу мои сегодняшние слова, я наговорил лишнего.
