– Думается, при дворе чжоуского императора хватает искусных лекарей. К тому же во врачевании важнее всего смотреть, слушать, опрашивать и прощупывать пульс. Не может быть, чтобы ни один придворный лекарь не заметил недуг самого императора! Боюсь, от меня не будет большого проку – в предсказании срока жизни по голосу я не слишком-то хорош.
– Дело в том, что в молодости Юйвэнь Юн стал свидетелем того, как Юйвэнь Ху подкупил придворного лекаря, дабы тот подмешал яд в пищу иль питье Юйвэнь Юя, – пояснил Янь Уши. – С тех пор наш император всячески скрывает болезни и отказывается принимать у себя целителей. По своей воле он ни за что не допустит, чтобы его осматривал и лечил придворный лекарь. Однако вот уже сколько лет император днями и ночами поглощен заботами о государстве, и запущенные болезни в нем уже укоренились. Боюсь, тело его получило существенные повреждения. Безусловно, некоторые соображения на этот счет у меня имеются, но я хочу, чтобы и ты послушал его.
Подумав над сказанным немного, Шэнь Цяо чуть кивнул:
– Сделаю как пожелаете.
Получив его согласие, Янь Уши расплылся в улыбке:
– Мой А-Цяо – лучше всех!
Заслышав очередное «А-Цяо», Шэнь Цяо застыл с каменным лицом.
Увидев, что тот опять отдалился, Янь Уши вдруг объявил:
– У меня есть для тебя подарок, – и хлопнул в ладоши. Кто-то из служанок поспешил заглянуть в комнату.
– Какие будут приказания, хозяин?
– Принеси сюда тот короб с мечом, что хранится у меня в кабинете.
Служанка кивнула, поспешила удалиться и вскоре вернулась с требуемым коробом. Она подавала его почтительно, вытянув обе руки.
Взяв короб, Янь Уши пару раз ласково провел по его крышке ладонью, после чего вложил его прямо в руки Шэнь Цяо. Тот с недоумением ощупал его, отыскал замок, раскрыл и неожиданно для себя коснулся кромки меча. Не сдержав счастья, он воскликнул:
– Это же Шаньхэ Тунбэй – Скорбь гор и рек!
– Рад? – посмеиваясь, спросил Янь Уши.
– Премного благодарен вам, глава Янь, что сберегли его!
Когда Шэнь Цяо очнулся после падения с пика Полушага, меча при нем уже не было. В первое время он почти ничего не помнил и даже не знал, что прежде владел клинком. Позже, вспомнив о своем прошлом, Шэнь Цяо попробовал было поспрашивать о мече Янь Уши, но тот уклонился от ответа, и надоедать ему с расспросами Шэнь Цяо посчитал неуместным. В конце концов, какие у него основания полагать, что Скорбь гор и рек подобрал именно Демонический Владыка? Еще при падении меч мог затеряться между скалами. А если Янь Уши и впрямь завладел им, то тут ничего не поделаешь. Будучи больным и немощным, Шэнь Цяо постыдился бы просить у этого несравненного столь благородный клинок, не говоря уже о том, чтобы владеть им.
Но раз потеря нашлась, как теперь не радоваться? Скорбь гор и рек Шэнь Цяо получил в подарок от учителя, когда ему только-только исполнилось семь, и с тех пор он ни на мгновение не расставался с ним: куда он, туда и меч. За годы владения он стал для Шэнь Цяо куда больше, чем просто искусно выкованным клинком. Вот и теперь, воссоединившись со своим «другом», Шэнь Цяо почувствовал, сколь дорог ему Шаньхэ Тунбэй: лик даоса так и светился священным восторгом, изящные руки беспрестанно поглаживали кромку меча. В этот счастливый миг Шэнь Цяо напоминал искусно вырезанную статую из белого нефрита. Мало кто на этой земле сумел бы остаться равнодушным при виде его неземного образа.
И Янь Уши не стал исключением. Хоть он был не из тех, кто охоч наслаждаться ароматом цветов и оберегать нефрит, но никогда не отказывал себе в удовольствии полюбоваться на чужую красу. При виде счастья Шэнь Цяо сердце его возрадовалось, и он не удержался от соблазна еще немного подразнить своего подопечного:
– Улыбнись-ка еще разок, – медовым голосом попросил Янь Уши, чем тут же стер с лица даоса блаженное выражение. Шэнь Цяо испуганно поджал губы, черты его окаменели.
Делать нечего, пришлось Янь Уши, пусть и не без досады, идти на попятную:
– Эх, А-Цяо, А-Цяо! Чего же ты унылый вид делаешь? Я, можно сказать, вернул нефрит в целости и сохранности в царство Чжао, а ты вот как со мной! Так-то ты меня благодаришь!
Однако, пожив немного с «демоном», Шэнь Цяо и сам научился лукавить:
– Разве глава Янь вернул мне Скорбь гор и рек не в знак благодарности за то, что я завтра отправлюсь к императорскому двору и предскажу, сколь долгой будет жизнь чжоуского государя?
На эту уловку Янь Уши лишь снисходительно улыбнулся и проронил:
– Ну что ж, как пожелаешь.
Шэнь Цяо не стал обращать внимания на его сумасбродства и вместо этого заговорил о своем:
