– А что? Мысль-то неплохая! Испокон веку конфуцианцы только тем и заняты, что языком чешут о вещах путаных и пространных да поучают всякого без дела и без спросу. Разглагольствования Жуянь Кэхуэя так и вовсе нагоняют на меня тоску. Ежели одолею его, я буду вправе запретить ему вести свои речи и впредь докучать другим. Да как бы он не пожалел, что я его не прикончил… Решено! Заставлю-ка его прилюдно принести клятву умолкнуть на веки вечные!
На следующее утро Шэнь Цяо и Янь Уши встали рано и отправились к императорскому двору. Прибыв на место, они вдруг обнаружили, что государь, учтя слепоту одного из гостей, послал за ними повозку, которая подвезла их прямо к залу Установления Спокойствия, иначе прозванному Цяньань. В противном случае им пришлось бы идти пешком от ворот резиденции до главного зала приемов, на что потребовалось бы немало времени.
После падения империи Хань в Поднебесной разразилась смута, больше известная под названием Троецарствие. В эпоху Цзинь страну удалось объединить, но спокойствие было недолгим: вспыхнул пожар войны, вынудивший перенести столицу в другое место. После всех бед правящая династия сохранила власть только над юго-востоком. Следующее столетие прошло в раздоре, известном как эпоха Шестнадцати варварских государств. Единого императора больше не было, а у многочисленных властителей уже не хватало ни людей, ни средств на постройку величественных дворцов. Те из них, кто добился сколько-нибудь значимого успеха, предпочитали все, что у них есть, тратить на войну, благодаря которой можно было защититься от врагов, а также собрать побольше земель и захватить чужие богатства. В том же духе рассуждал и государь Северной Чжоу. Вот отчего его дворец не шел ни в какое сравнение с дворцами ханьской эпохи – Вэйян и Чанлэ, Бесконечным и Вечной радости.
О самом Юйвэнь Юне ходила и дурная, и благая слава. Жил он просто, о народе заботился, но вместе с тем был донельзя мнителен, с сановниками и подданными обращался строго. Взойдя на трон, он тут же запретил буддизм и даосизм, да и с конфуцианцами дружбы не водил. Свою поддержку он направил на легистов, чья школа переживала упадок еще со времен императора У-ди. Также чжоуский император благоволил школе Чистой Луны, которая помогла ему укрепить власть и влияние, за что его многие осуждали.
С тех пор как Шэнь Цяо покинул гору Сюаньду и отправился в путешествие, ему доводилось слышать немало об этом государе. Мнения ходили самые разные, но, пожалуй, гораздо чаще о нем отзывались дурно, чем хорошо. И когда император изволил поинтересоваться, что о нем говорят в народе, Шэнь Цяо не стал льстить ему, а ответил так, как счел нужным. Это случилось вскоре после того, как его и Янь Уши учтиво пригласили войти к его величеству.
Впрочем, Юйвэнь Юн начал издалека:
– Говорят, господин какое-то время скитался в народе и лично пережил многие горести и невзгоды. Стало быть, имел неудовольствие наблюдать их воочию. Хотелось бы знать, как в народе отзываются о Нас?
Чуть поколебавшись, Шэнь Цяо сказал всю правду без утайки:
– Есть те, кто бранит, и те, кто превозносит.
Юйвэнь Юн на это расхохотался и не преминул допытаться:
– За что же превозносят? За что же бранят?
– Превозносят вас за скромность и искоренение взяточничества. Бранят же за то, что запретили буддизм с даосизмом, поощряете вой ны, а с людьми обходитесь слишком сурово.
Выслушав его, Юйвэнь Юн задал другой каверзный вопрос:
– Прежде господин был настоятелем горы Сюаньду. Запретив буддизм и даосизм, Мы стали врагами и вам. Вы, должно быть, ненавидите Нас?
Его вопросы следовали один за другим, опомниться он не давал, и чувствовалось, что чжоуский государь – человек властный, привыкший выискивать у других тайные умыслы.
На беду, Янь Уши ничуть не собирался помогать Шэнь Цяо как-нибудь отговориться и тем самым выйти из затруднительного положения. Он сидел себе на коленях и отстраненно наблюдал, как Юйвэнь Юн допрашивает своего гостя.
Наконец Шэнь Цяо нашелся, что следует сделать:
– Осмелюсь спросить ваше величество, отчего же вы запретили буддизм и даосизм?
На это император охотно дал обстоятельный ответ:
– Простой народ суеверен и слепо верит всему, о чем говорят буддисты и даосы. Они готовы пожертвовать все, что имеют при жизни, дабы после уповать на награду, что ждет их в следующей. Следовательно, принимаются бездельничать без меры. Это во-первых. Во-вторых, непомерные пожертвования, взятые у народа, позволили буддистам и даосам заполучить обширные пахотные земли, куда они берут работать крестьян, но делают это задарма, прикрываясь тем, что те якобы поступили в учение. В-третьих, налоги буддисты и даосы платить не желают, весь урожай оставляют себе. К чему же это приведет? Императорский двор не получит ни зернышка риса, тогда как те будут постепенно набирать силу и власть, перестанут признавать законы и в конце концов обратятся против Нас. Тем самым они посеют в народе смуту. Иными словами, случится то же, что и шестьдесят лет назад, когда Фацин провозгласил себя новым Буддой, собрал толпу и устроил бунт.
