Нельзя сказать определенно, что в те годы Юйвэнь Юн был тяжело болен. С тех самых пор как он вырвал власть из рук двоюродного брата Юйвэнь Ху, этот человек трудился на благо государства, не щадя живота своего: вставал рано, ложился поздно, всегда держался настороже и ни на мгновение не забывал о делах управления страной. Чтобы привлечь на свою сторону тюрок, Юйвэнь Юн пошел даже на то, чтобы взять супругу из Тюркского каганата. Сделав ее императрицей, на этом он не успокоился и день за днем относился к ней нежно и ласково, дабы тюрки поверили в искренность его намерений. Разумеется, подобное зависимое положение стало бы унизительным для любого императора тех времен, в особенности для такого властного и могущественного человека, каким был Юйвэнь Юн. Тем не менее он все терпеливо сносил и не позволял себе жалоб, а поскольку с детства отличался крепким здоровьем, в первые годы правления никто за ним недуга не подмечал.
Однако с течением времени любое тело стареет и изнашивается, будь оно хоть выковано из железа. Когда ин, вэй, ци и кровь полностью придут в негодность, человека ждет неминуемый конец. Но порой никаких признаков погибели не наблюдается, все как будто работает исправно. В таком случае даже если придворный лекарь осмотрит императора, он, скорее всего, ничего толком не найдет. Быть может, небольшую недостаточность ци и признаки переутомления, но не более того. И тогда он, разумеется, скажет побольше отдыхать и восстанавливать свои силы, но к этому совету больной никогда не прислушается.
Янь Уши на сомнения спутника ничего не ответил, а когда заговорил, речь пошла уже о другом. Он спросил:
– Отчего же ты отказался от милости императора? В твоем плачевном положении его предложение очень кстати: ты бы только выиграл и ничего не потерял.
– А мне любопытно, отчего же глава Янь говорит об этом столь равнодушно, – уклонился от вопроса Шэнь Цяо. – Но давайте предположим, что я согласился, и новый Пурпурный дворец приобрел поддержку императора. В таком случае появление даосской обители неизбежно потеснит школу Чистой Луны и уменьшит ее влияние. Так отчего же глава Янь как будто не против?
– Сколько бы новых школ ни завелось в Чжоу, на положении Чистой Луны это никак не скажется, – самодовольно начал объяснять тот. – Чистая Луна нужна для таких дел, какие нельзя поручить всем другим школам. Или поручить можно, однако те откажутся из-за того, что сочтут их безнравственными или недостойными. Чего ни коснись, лишь на школу Чистой Луны можно опереться во всем. Сейчас императору тридцать два года, он только-только встал на ноги. Надобно, чтобы он прожил никак не меньше десяти лет, дабы я мог сказать, что мое дело сделано.
Выслушав его, Шэнь Цяо в недоумении склонил голову набок:
– Вы говорите о своем чаянии объединить три ветви, вышедшие из школы Солнца и Луны?
– Знаешь ли ты, как далеко простирались владения империи Хань? – вместо ответа спросил Янь Уши.
– Если память не изменяет, в пору расцвета она соседствовала с династией Чосон Вимана на востоке и присоединила к себе земли Цзяочжи на юге. На западе она простиралась за горы Цунлин, а на севере граничила с горами Иньшань.
– А каковы были владения империи Цзинь, которую основал Сыма Чжао?
Стараясь припомнить, Шэнь Цяо нахмурился:
– После раздела царства Цзинь некоторые земли из-за предшествовавшей смуты уже отделились. К примеру, Когурё, Пэкче и Силла. При Цзинь они уже не входили в Центральную равнину. Тогда же на землях к западу от Хуанхэ стали подниматься сяньбийцы и цяны. И хотя империи Цзинь все-таки удалось объединить Центральную равнину, та простиралась вовсе не так далеко, как это бывало при династиях древности эпохи расцвета… К тому же вскоре разразилась Война восьми ванов…
– И с тех пор Центральная равнина пребывает в раздробленности, – закончил за него Янь Уши. – Сначала Восстание пяти варварских племен, потом Шестнадцать варварских государств. Как видишь, смута длится и по сей день. Уже целых двести пятьдесят девять лет минуло.
Шэнь Цяо на это тяжко вздохнул:
– Уже двести пятьдесят девять лет в наши земли вторгаются варвары, и всякий, у кого есть хоть капля власти и армия, спешит основать собственное государство и объявить себя императором, притом не умея защитить даже то, что создал. В итоге одна война сменяется другой, восстания идут за восстаниями, беспорядки все множатся, народ бежит на тысячи ли на север, запад, юг и восток, теряя дома, хозяйства и родных! Все эти земли усеяны трупами!
